— Этого нет, — говорит Алик. — Но это и не важно.
— Как это не важно? — говорю я.
— Вот так, — говорит Алик. — Потому что самое страшное — это когда вообще не знаешь, чего именно ты боишься. Если ты причину страха нашёл, то считай, уже наполовину избавился от него. А вот когда ты утром просыпаешься и у тебя внутри от ужаса сжимается всё, и ты глаза закрываешь, и сам не понимаешь, что это такое с тобой и почему… И откуда это приходит — неизвестно, и куда девается потом — непонятно. Иногда на недели исчезает, иногда месяцами не появляется. А бывает — каждый день, как часы. Только проснулся, только глаза открыл — и всё: всё внутри уже в узел закручено и состояние абсолютно предынфарктное. У тебя бывает так?
— Бывает, — говорю я, чтобы его успокоить. — Но редко.
— У меня тоже сначала редко бывало, — говорит Алик. — А теперь всё чаще и чаще. И вообще, не понимаю я, что с моей жизнью происходит.
— С моей уже давно ничего не происходит, — говорю я. — И мне это даже нравится.
— И ты не боишься? — говорит Алик.
— Чего? — говорю я.
— Ну, чего-нибудь, — говорит Алик.
— Боюсь, конечно, — говорю я.
— Чего? — говорит Алик.
— Я вам вот что скажу, — говорит Татьяна, не дав мне шанса ответить.
— Что? — говорит Алик.
— Бога вы не боитесь — вот что, — говорит Татьяна, и я понимаю, что она, как всегда, права.
... В библиотеке Нью-Йоркского университета не протолкнуться. Там часто много народа, а тем более сейчас, когда до экзаменов всего несколько недель осталось.
Даша Зарецкая сидит за одним из столиков рядом с миниатюрной темноволосой девушкой в очках. Обе погружены в изучение каких-то толстых фолиаптов.
— Юль, — шепотом говорит Даша. — Вот, нашла, кажется.
— Что? — тоже шепотом говорит Юля.
— Стихотворение, о котором реферат писать буду, — говорит Даша.
— Какой реферат? — говорит Юля. — Ты же говорила, что уже сдала всё.
— Ну, мне ещё про Эмили Дикинсон реферат сделать надо, — говорит Даша. — Хочешь послушать?
Юля кивает, и Даша начинает читать:
Heart, we will forget him!
You and I, tonight!
You may forget the warmth he gave,
I will forget the light.
When you have done, pray tell me,
That I my thoughts may dim;
Haste! lest while you’re lagging,
I may remember him![19]
— Ну как? — говорит Даша.
— Нормально, — говорит Юля. — Только она ведь придумала всё это.
— Что значит — придумала? — говорит Даша.
— To и значит, — говорит Юля. — У неё ведь не было никого. Она годами на улицу не выходила. И вообще была старой девой. А всё эти чувства высокие придумала просто — на безрыбье, от одиночества и от скуки.
— Всё равно красивое стихотворение, — говорит Даша.
— Именно поэтому и красивое, — говорит Юля. — Когда придумываешь, всегда красиво получается. «The warmth, the light» — ты что, кого-нибудь знаешь такого?
— Shhh, — оборачивается к ним сидящий за соседним столом молодой человек. — Will you shut up already? [20]
— Sorry,[21] — говорит Даша и опять утыкается в свою книгу.
— Дарья, — говорит Марина, входя в комнату дочери. — Что это за новые глупости ты придумала?
Даша поднимает голову от компьютера и смотрит на мать непонимающим взглядом.
— Что это за работа дурацкая? — говорит Марина. — Неужели ничего получше нельзя найти?
— Где найти? — говорит Даша. — Никуда никого не берут сейчас. Всюду сокращения одни. Всех только выгоняют. А тут график гибкий. И деньги нормальные.
— Тебе что, нужны деньги? — говорит Марина. — Перед людьми только нас позоришь.
— Мне работа нужна, мам, — говорит Даша. — Хоть такая. Лучше, чем никакой.
— А Грег что думает по этому поводу? — говорит Марина.
— При чем тут Грег? — говорит Даша. — С каких это пор я должна у него разрешения спрашивать?
— Напрасно ты с ним так, — говорит Марина.
— Как — так? — говорит Даша.
— Сама знаешь как, — говорит Марина. — Он звонил сегодня. Ты разговаривала с ним? Перезвонила?
— Чуть позже перезвоню, — говорит Даша. — Мне реферат завтра сдавать. Хочешь стихотворение хорошее послушать?
— Обязательно перезвони ему, — говорит Марина. — Обещаешь?
— Обещаю, — говорит Даша. — Страницу допишу и перезвоню.
— А насчёт твоей работы этой надо ещё с отцом поговорить, — говорит Марина. — Я уверена, что он тоже не в восторге будет.