Дима, старший Илюшин сын, подводит ко мне какого-то высокого темноволосого парня и говорит:
— Дядя Лёша, познакомься. Это Игорь Леваев. Мы с ним вместе в самолете летели. Его жена не встретила. Американская. Можно, он с нами немного побудет? С родителями я договорился уже, но они сказали, что надо у тебя спросить.
— Как это не встретила? — говорю я.
— Да так, — ухмыляется Игорь. — Забыла, наверное.
— Hy так что? — говорит Дима. — Можно ему с нами?
— Естественно, — отвечаю я, и в этот момент Максим поднимается из-за стола и начинает стучать ножом по своему бокалу, требуя всеобщего внимания. Когда голоса в комнате наконец смолкают, он говорит, стараясь сделать свой голос как можно более торжественным:
— Сегодия у нас большой день. Сегодня мы встречаем моего брата на американской земле. Илюша, ты же знаешь: несмотря ни на что, роднее и ближе тебя у меня никого нет. И я хочу сказать тебе: добро пожаловать в Америку! Это великая и щедрая страна, перед которой мы все в долгу. По большому счёту, мы вообще все — неоплатные должники. От рождения и до самой могилы. А уж я-то точно всем обязан — и стране этой, и моей жене и сыну, которые меня всегда в трудные минуты поддерживали, и друзьям моим, которых ты сейчас видишь здесь. И я хотел хоть как-то мои должки погасить, встретив тебя так… Ну, как могу, в общем. Как и должен, кстати, по всем законам и понятиям. Впрочем, речь не об этом. Речь о стране, которая принимает нас всех и дает нам возможность реализовать все наши мечты. Я надеюсь, что ты здесь будешь счастлив. Нет, я уверен, что ты здесь будешь счастлив. Совершенно уверен. На все сто. Давай! За тебя! За Америку! За то, чтобы на нас никаких долгов не осталось!
Все пьют, а я, обменявшись молчаливым взглядом с Татьяной, только подношу мою рюмку к губам и тут же ставлю её обратно на стол. Я бы, конечно, с удовольствием выпил за Илюшу и его новую жизнь в новой стране, но мир в семье мне всё-таки дороже. Причем намного.
УЗОР ИНФЕРНАЛЬНОГО ПОЛЯ
— Детки-конфетки, ягодки-цветочки, — говорит Максим. — Всё ведь ради них делаем. Правда, Илюш?
— Котлетки эти детки, а не конфетки, — говорит Илья. — А уж если цветочки, то из разряда тех, о которых Бодлер писал.
— Если б не Пашка, я б никуда не ломанулся, — говорит Максим. — Мне и в Москве не кисло было.
— А здесь что, кисло? — говорю я.
— И здесь нормально, — примирительно соглашается Максим. — Работать надо хорошо — тогда везде нормально будет.
Вечер у Максима в полном разгаре, и с каждым новым тостом я чувствую себя всё лучше и лучше, потому что сам, под пристальным надзором Татьяны, больше не пью. За другими же гостями приглядывать, похоже, некому, и поэтому состояние остальных присутствующих постепенно приближается к моему. Периодически я, правда, теряю нить общего разговора, который вертится в основном вокруг выгодных процентов по закладным на недвижимость и растущих цен на бензин. Про Илюшу все, кажется, забыли или, может быть, только делают вид.
В очередной раз я включаюсь в тему, когда Максим начинает кричать:
— Принесите мне калькулятор! Кто-нибудь может в моем собственном доме принести мне калькулятор или нет?
Калькулятор ему приносят, и он, удовлетворенный, начинает нажимать на нем какие-то кнопки.
— Вот смотрите, — говорит он. — Смотрите внимательно, потому что это совершенно научное исследование. Если бы год назад вы вложили тысячу долларов в акции компании «Нортел», то сегодня стоимость этих акций составляла бы ровно сорок девять долларов. Если бы вы на ту же самую сумму приобрели год назад акции «Энрона», то сегодня у вас осталось бы шестнадцать долларов пятьдесят центов. Та же самая тысяча, вложенная в «Уорлдком», сегодня превратилась бы у вас в пятерку. С другой стороны, если бы год назад вы на те же деньги накупили бы пива «Бадвайзер» — заметьте, не акций этой компании, а самого пива, — выпили бы его, а банки сдали бы по десять центов за штуку, то вы получили бы обратно двести четырнадцать долларов. Вот вам самое выгодное на сегодняшиий день капиталовложение: пиво и утильсырьё.
Все смеются, а мы с Аликом грустно переглядываемся. Нас теперь такие шутки больше не веселят.
С трудом выбравшись из-за стола, я отправляюсь искать туалет, что в таком особняке, как у Максима, занятие не из простых. Судя по всему, сам он никаких денег в акции не вкладывал, а усиленно занимался своей врачебной практикой. Дом его, надо сказать, обставлен с большим вкусом, на стенах повсюду висят картины модных русских художников, среди которых особенно много Целкова, специализирующегося на изображении людей в виде уродливых туш из расплывшейся тестообразной массы.