На фотографии изображена молодая и довольно привлекательная дама, в которой я никогда в жизни не узнал бы Розалию Францевну, но признаться в этом я, по понятным причинам, не могу. Вокруг этой дамы полукругом расположилось несколько мужчин во фраках. Лица их закрыты масками, напоминающими те, которые используются во время Венецианских карнавалов. Само помещение мало похоже на казино, но я, правда, в этих вопросах и не специалист. Столы действительно какие-то стоят, но не рулеточные и не карточные, как в Атлантик-Сити или Лас-Вегасе. На стенах — старинные гербы, гобелены, портреты мужиков каких-то. Судя по их облачению и тяжелым рамам, всё это важные государственные деятели.
— Очень интересно, — говорю я. — И как вы такую древность собираетесь у нас на Брайтоне воссоздать?
— Да это не та фотография, — говорит сидящая рядом с Мариной и тоже разглядывающая альбом Розалия Францевна. — Казино — на той, которая рядом. На соседней странице.
Я перевожу взгляд. Вот это уже действительно напоминает игорный дом. Тоже роскошный — не знаю, как Вадим с Антоном смогут себе всё это позволить.
— Да что вы человеку голову морочите? — говорит Maрина, отнимая альбом у мужа и скопом переворачивая страниц двадцать. — Давай, Лёш, я тебе лучше наши фотографии покажу. Вот наша свадебная. Мы в ресторане Дома писателей отмечали. Не спрашивай, почему. Писателей среди нас нет. Просто там знакомые хорошие были. А вот Дашка родилась. Вот она в детском садике. А это — в пионерском лагере, когда мы её забирать приехали.
— После третьей смены только и забрали, — говорит Розалия Францевна. — Она там чуть с ума не сошла.
— Ничего, ей полезно было с детьми общаться, — говорит Марина, продолжая листать страницы. — А вот она в школе. Седьмой класс. Девятый. А это выпускной ее. Правда красавица? Специально фотограф один из модного журнала приезжал её снимать. Ей контракт предлагали в агентстве, но она отказалась. Может, и правильно. Что за работа такая — манекенщицей? Одна наркота там и разврат.
— Подожди, — говорю я, останавливая Марину, которая опять быстро листает страницы альбома. — А это она с кем?
На фотографии, которая привлекла мое внимание, Даша изображена в компании своих сверстников. Она стоит в центре, положив голову на плечо обнимающего её за плечи молодого человека с длинными тёмными волосами. Лицо его кажется мне невероятно знакомым.
— С друзьями, — почему-то замявшись. говорит Марнна. — Плохая фотография. Сама не понимаю, как она в этот альбом попала. Мы сюда только лучшие самые собираем.
В этот момент Розалия Францевна наклоняется к альбому и, резким движением отодрав фотографию от страницы, начинает методично рвать её на мелкие кусочки.
— Совсем из ума выжили, — говорит она. — Идиоты. Собственного ребёнка хотят в могилу свести.
— Мама, да я же говорю, что это случайно осталось.
— Идиотка, — говорит Розалия Францевна. — Форменная идиотка. Какой с тебя спрос.
Когда мы с Татьяной возвращаемся домой, я пересказываю ей всю эту историю и говорю:
— А знаешь, кто это был на фотографии? Парень этот с Дашей.
— Кто? — говорит Татьяна.
— Игорь, — говорю я. — Ну тот, с которым Илюшин Димка в самолете познакомился. Который мне ещё потом свою теорию инфернального поля излагал. Помнишь, я тебе рассказывал?
— Помню, — говорит Татьяна. — Не понравился он мне. Очень не понравился.
Мне он тоже не понравился, и поэтому я с готовностью соглашаюсь.
МЫ И ОНИ
— Скучно мы живем всё-таки, — говорит Алик. — Одно и то же каждый день. Одно и то же. Работа, еда, сон. Ну, надерёмся иногда. Тоска.
— Тоска, — соглашаюсь я.
— А я знаю, что вам надо сделать, чтобы жить было веселее, — говорит Татьяна.
— Что? — почти хором говорим мы.
— Вон видите, полицейский на углу стоит, — говорит Татьяна. — Вы подойдите к нему незаметно, со спины, и попробуйте у него пистолет из кобуры выхватить. Знаете, какая у вас обоих сразу же интересная жизнь начнётся. Сколько всякого разнообразия в ней каждый день будет. Лет на десять—пятнадцать ближайших потянет.
Мы сидим в открытом кафе на бордвоке и пьём пиво. То есть это мы с Аликом пьём пиво, а Татьяна заказала себе мороженое. Сейчас у нас на Брайтоне стали потрясающее мороженое продавать — прямо из Москвы его привозят, и оно очень похоже на то, которое мы там ели двадцать лет тому назад. Стаканчики вафельные, эскимо настоящее, даже то, что называлось когда-то пирожное-мороженое. Очень вкусно. Сам я, правда, пиво предпочитаю. С ним сейчас у нас тоже полный порядок. «Очаковское», «Балтика» всех сортов, «Афанасий». Что ещё человеку для полного счастья нужно?