— Исправил, — говорит Илья. — Теперь по всей Америке прекрасная погода.
Когда дети уходят к себе, Илья помогает жене убрать посуду.
— А Игорь где? — говорит он.
— Проспал весь день, — говорит Нина. — Вообще не выходил. Долго он ещё у нас будет жить?
— Знаешь, он мне тоже не очень-то нравится, — говорит Илья. — Но без его трёхсот долларов как мы за квартиру-то платить будем? И так еле-еле справляемся.
— Тоже правда, — говорит Нина и, взяв со стола стопку тарелок, идёт на кухню.
Илья перегораживает ей дорогу, обнимает, не обращая никакого внимания на упирающиеся ему в живот блюдца с остатками яблочного пирога.
— Ты не сердишься на меня? — говорит он.
— За что? — говорит Нина.
— Ну, что вытащил тебя сюда, — говорит Илья.
— Нет, конечно, — говорит Нина. — Мы же вместе, а значит, всё хорошо.
Со своим сводным братом Илюша с той самой закончившейся скандалом встречи на новой земле обетованной так и не разговаривал. Хотя Максим всё-таки человек не бедный и со связями. Можно было бы и забыть про детские обиды. Ну, не поделили они когда-то отца — подумаешь! Его ведь сейчас всё равно уже в живых нет, а помочь Максим при желании мог бы — и даже очень. Ведь и практика у него врачебная огромная, и карьеру он вроде политическую пытается делать. Тем более что он явно чувствует какую-то вину перед Ильей и наверняка нашел бы ему нормальную работу. Ну, хотя бы относительно нормальную — на первое время.
Домой Максим возвращается, как всегда, поздно, когда на улице уже темно, и можно по всему Манхэттен-Бич проехать, так и не встретив ни одного человека. Прием у него в офисе заканчивается только в девять, потом ещё бумаги всякие, счета, страховки. Неплохо было бы, конечно, сократить часы, но тогда можно потерять тех пациентов, которые днем работают, а терять никого не хочется. И не из-за денег даже, их-то уже как раз вполне достаточно накопилось. Домик замечательный с окнами прямо на океан, почти совсем рассчитались они уже за него. На колледж Пашке тоже отложили, только он всё равно учиться наотрез отказывается. На жизнь им хватаст — благо потребности не такие уж и безумные. Да и вообще, деньги — что? С собой их, как известно, взять всё равно не удастся. Не в них дело. Просто трудно представить себе жизнь без постоянной занятости, без звонков телефонных, иногда даже по ночам, а главное — без всех этих людей, которым ты так нужен. Действительно нужен, по-настоящему — не для того, чтобы потрепаться там или водки попить, а потому, что речь и вправду идет об их жизни и смерти.
Максим ставит свою новенькую «Инфинити» в гараж и уже оттуда проходит в дом. На первом этаже темно, никого нет, а со второго этажа доносятся звуки включенного чуть ли не на полную громкость телевизора.
Ирина лежит на диване. Даже в простом домашнем халатике, ненакрашенная и чуть растрёпанная, она всё равно очень красива. Красива такой красотой, которая всегда заставляет Максима застыть на мгновение и посмотреть на жену так, как будто он видит её в первый раз.
В руке у Ирины большой коньячный бокал. Рядом с диваном — наполовину пустая бутылка «Камю». Или, как любят говорить американцы, наполовину полная. Смотря с какой стороны взглянуть.
— Привет, — говорит Ирина и нажимает на кнопку дистанционного управления, чтобы убрать громкость.
— Привет-привет, — говорит Максим. — Пашка дома?
— Ты же знаешь, что он терпеть не может, когда ты его так называешь, — говорит Ирина. — Если ребёнок просит, чтобы его называли Полом, неужели так трудно ему хотя бы в этом уступить?
— Нет, — говорит Максим, — не трудно. Так дома Пол этот или нет?
— Нет, конечно, — говорит Ирина. — Ты есть хочешь? Посмотри там в холодильнике.
— Спасибо, — говорит Максим. — Я в офисе поел. А где он? р
— Ну кто же его знает, где он? — говорит Ирина. — Он ведь вроде взрослый уже, не обязан мамочке про каждый свой шаг докладывать.
— Понятно, — говорит Максим. — Ты спать собираешься?
— Нет пока, — говорит Ирина. — Ты ложись. Устал же, наверное.
— Да, конечно, — говорит Максим. — Устал. А ты когда ляжешь?
— Не знаю ещё, — говорит Ирина. — Может, ещё кино посмотрю. Ты не жди меня.
— Что, ещё недостаточно выпила? — говорит Максим.
— Недостаточно для чего?
— Разве ты сама не знаешь, для чего?
— Нет, не знаю.
— Ну, тогда подумай на эту тему как-нибудь на досуге, — говорит Максим и уходит в спальню. Завтра ему опять предстоит напряженный день, и скандалить нa ночь глядя нет ни сил, ни желания.
ИЩУ СВОЮ ПОЛОВИНКУ. НЕПОЛНУЮ