— Ну, желания-то у меня как раз реальные, — говорит Алик. — Даже слишком иногда. Но петит — это что, шрифт такой маленький?
— Нет, — говорит Алёна. — Петит — это значит: миниатюрная она. Как я.
— А вот ещё прикольное объявление, — говорю я. — «Я — толстушка, по ихним меркам, не очень противная, еврейка, 36 лет, из Одессы. Живу на Брайтоне (а где же ещё!). Мне говорят, что я совершенно без культуры и этикета, зато с ненормально развитым чувством собственного достоинства. В Союзе даже не знала, что такое синагога, а здесь ударилась в религию не хуже пейсатой. Если вас зовут Веня, то вы мне пе звоните, с ним я уже знаюсь». Тебя же не Веня зовут?
— Нет вроде, — говорит Алик. — А что-нибудь посерьёзнее там есть?
— Есть, конечно, — говорю я. — Вот, например: «Жгучая брюнетка, неповторимая внешность, фигура модели, юрист. Много достоинств, мало недостатков. Верит в любовь. Дарит тепло, ласку».
— Ласку — это хорошо, — говорит Алик. — Ласку мы любим. Ты это объявление обведи. Чтобы оно не потерялось. Мы к нему вернемся потом. Ещё есть что-нибудь?
Я тянусь за толстым розовым фломастером, который у нас всегда на кухне рядом с телефоном лежит, обвожу объявление неровной, но зато жирной и почти что круглой рамкой и продолжаю читать:
— «Манерная во всех отношениях, независимая, жизнерадостная еврейка, средней полноты. Любит жизнь, уют, тишину, землю. Хочу попробовать вторично».
— Землю кто ж не любит? — говорит Алёна. — Земля — это же самое надежное капиталовложение, какое только есть на свете. Сразу видно — умная баба.
— А что значит «вторично»? — говорит Надя.
— Это значит, что один раз она уже попробовала, и ей понравилось, — говорит Алёна. — Теперь ещё разок захотелось.
— «Гражданка, — продолжаю читать я, не обращая внимания на несмешные Алёнины шутки. — Свободная, без детей, внешность — стыдно не будет. Ищу поклонника эзотерической любви. Обеспеченного, вальяжного, легального».
— Это тоже обведи, — говорит Алик. — Надо же мне хоть под старость эзотерическую любовь эту попробовать. Что там ещё ?
— «Интересная блондинка, — читаю я, — ищет нормального человека для жизни».
— Нет, это ему нe подходит, — говорит Алёна. — У него у самого никакой жизни нет.
— И то правда, — покорпо соглашается Алик.
— Вот это хорошее, — говорю я. — «Молодая, полненькая, маленького роста, но с большим бюстом хочет познакомиться с человеком, для которого важно не то, как пирог выглядит, а какой он на вкус. Позвони, и, возможно, именно тебе достанется самый лакомый кусочек, а может быть, и весь».
— Обведи, — говорит Алик.
— Хорошо, — говорю я и продолжаю читать: — «33— 163—70. Заботливая религиозная еврейка предлагает электрический способ для лечения импотенции. Без противопоказаний в любом возрасте. Эффект моментальный».
— Дальше давай, — говорит Алик.
— «Свободная, — читаю я. — 39 лет. Познакомится с мужчиной, желательно родом из Питера или Москвы и хорошо воспитанный». Или вот ещё: «Интересная, стройная, покладистая женщина Востока ищет высокого, незлого, бескорыстного мужчину. Хочет платить тем же». Ты бескорыстный?
— Абсолютно, — говорит Алик.
— Ну, тогда и это тоже обведём, — говорю я. — А вот уже полный улёт: «Класс — представительский. Год выпуска — декабрь 1969. Пробег — 32. Цвет — светлый (родная). Рост — 174. Вес — н/у. Фары — голубые. Высота клиренса — 110 см. Габариты — 95—70—95. Кузов — не битый, не ржавый, не гнилой. Тип топлива — низкооктановое (шампанское, мартини). Крыша в порядке. Идеальное состояние, всё новое, все опции. Заводится с полоборота, без проблем, даже утром и в мороз. Предпродажная подготовка. Эффективная система контроля за выхлопными газами. Требует установки отличной противоугонной системы. Документы на руках. Отдается строго по договоренности или с полным переоформлением. Количество предыдущих владельцев не установлено. Посредников просят не волноваться. Для тестдрайва звоните по телефону…»
— Неплохо, — говорит Алёна. — Ho вот если бы я объявление решила дать, я бы так написала: «Молодая, красивая, обеспеченная, давно в США, гражданка мечтает о том, чтобы её наконец оставили в покое!»
— Прям уж, — говорит Надя и поворачивается ко мне: — Слушайте, а давайте правда Алёнке тоже кого-нибудь найдём, а? Ну-ка, дай мне газеты.
Я с некоторым облегчением протягиваю ей пачку газет, потому что мне, по правде сказать, всё это чтение уже порядком надоело.