— Да, для меня, например, — говорит Алик. — Про меня-то вы, кажется, забыли.
— Ты что, вообще серьёзно всё это, что ли? — говорю я.
— Абсолютно, — говорит Алик.
— А Милка как же? — говорю я.
— Ну что Милка? — говорит Алик. — Она свое счастье нашла вроде. А мне что теперь делать? Ну, не могу я один, понимаешь?
— Понимаю, — говорю я. — Но тогда, я думаю, тебе надо самому объявление дать.
— И что будет?
— Не знаю, — говорю я. — Может, и ничего не будет. А может, позвонит какая-нибудь женщина нормальная. У которой тоже никого найти не получается. И которая тоже одна никак не может.
— Что же, телефон свой давать? — говорит Алик. — Начнут звонить маньячки всякие. Поклонницы эзотерической любви.
— Не давай телефон, — говорю я. — Дай мыло.
— И мочалку, — говорит Татьяна.
— Нет, это так электронная почта на компьютерном жаргоне называется, — объясняет ей Алик.
— Ну, тогда действительно дай мыло, — говорит Татьяна. — Напиши что-нибудь нейтральное. Только возраст, рост, вес, цвет волос, глаз и какую женщину ты ищешь.
— Какую-какую? — говорит Алик. — Да любую.
— Что, совсем без разницы? — говорит Алёна.
— Совсем, — говорит Алик.
— Это правильно, — говорит Надя. — Это по-нашему. Если любви всё равно нет, то какая тогда, спрашивается, разница?
— Знаете что? — говорит Алик. — Любовь, как известно, приходит и уходит, а кушать хочется всегда. Котлетки-то ещё остались у нас?
— Остались, остались, — говорит Татьяна.
— Ну что ж, может, тогда и накатим ещё? — говорит Алик.
— Можно, — говорю я.
— За любовь, — говорит Алёна.
— За вторую половинку, — говорит Татьяна.
— Неполную только, — говорит Надя.
— Тебе наливать неполную, что ли? — говорит Алик, который как раз занялся распределением оставшейся водки.
— Нет, за половинку неполную, — говорит Надя. — В смысле худую.
— Худую — в смысле плохую? — говорит Алёна.
— Нет, — говорит Надя. — В смысле хорошую, но неполную.
Мы дружно чокаемся и пьём до дна, закусывая последними котлетками.
ОГРАБЛЕНИЕ СО ВЗЛОМОМ
В тот день, когда ограбили Зарецких, у нас тоже произоила небольшая неприятность. Я просыпаюсь, как всегда, за полдень — правда, не сам, не потому, что выспался, а от громкого и резкого звонка домофона. Спросонья с трудом разбирая дорогу и чуть не свалившись с лестницы, спускаюсь на первый этаж, где почтальон торжественно вручает мне посылку. Это кое-какие книги, которые я заказал в одном Интернет-магазиие месяца два тому назад и о которых с тех пор уже успел благополучно забыть. Видио, позарез они мне нужны были.
Поднявшись обратно в квартиру и страшно недовольный тем, что меня разбудили в такую несусветную рань, я принимаюсь варить кофе. Татьяна сидит у себя в комнате — тихо, как маленький мышонок. В течение долгих лет совместной жизни она на собственном печальном опыте могла неоднократно убедиться, что по утрам ей оттуда лучше не выходить и меня не трогать — самой же потом хуже будет. Да и, наверное, занята она, так как вчера ещё начала новую картину: портрет молодой негритянки, вместе с которой она ехала в метро и которую за те полчаса, что поезд простоял в тоннеле, успела прекрасно рассмотреть.
От этих мыслей меня отвлекает шипение убегающего кофе. Густая жижа тёмно-коричневого цвета заливает нашу и без того весьма далекую от белизны плиту, но больше всего меня расстраивает даже не это, а то, что в турке мало осталось того напитка, который один лишь и способен привести меня в хотя бы относительно приемлемое для окружающих состояние. Вылив то, что не успело убежать, в мою любимую чашку, которая теперь, по сравнению с ничтожным количеством кофе в ней, кажется несуразно большой, я отправляюсь в нашу гостиную, где стоит мой квадратоголовый друг-компьютер и которая по этой причине одновременно является моим кабинетом.
Грубо разбудив друга нажатием кнопки «Старт», я делаю первый глоток кофе и тут же зажигаю заранее приготовленпую сигарету. Горячий дым обжигает легкие, никотин и кофеин начинают поступать в кровь, а через неё в мозг, который, как я надеюсь, от этой гремучей смеси соблаговолит наконец проснуться. Одной затяжки тут, копечно, недостаточно. Да и одной сигареты, по правде сказать, тоже. Хорошо хоть, что мне торопиться некуда. Я выхожу в Интернет — первым делом на главные новостные страницы: убедиться, что за минувшую ночь в мире не произошло ничего требующего моего немедленного внимания и (или) участия. Нет, всё, как обычно. Вашингтонский снайпер пристрелил ещё одного человека. Конгресс принял резолюцию, разрешающую президенту делать всё, что ему заблагорассудится, в любой момент и в любой точке земного шара. Биржа стремительно катится вниз, подписывая смертный приговор Саддаму Хусейну, а заодно и бесчисленным тысячам его подданных, которые погибнут в предстоящей войне. 13-летний школьник изнасиловал свою 36-летнюю учительницу. Всё — как всегда в последнее время, и я уже собираюсь начать проверять мою электронную почту, как в нашу дверь раздается стук.