— Что требуется от меня? Будут какие-то правила? — спрашиваю тихо, не зная, что от него ожидать.
— Ты можешь начать и озвучить свои правила.
— Брак должен быть настоящим, с соблюдением всех традиций.
— Ты это уже говорила. Я тоже имею отношение к этим традициям и они будут соблюдены, — говорит он, его голос мягкий, но уверенный.
— Я хочу, чтобы с моим мнением считались, — произношу я, ощущая, как это выходит из меня с гораздо большим значением, чем я предполагала. Это для меня действительно важно.
— Это само собой, — он кивает. — Важные решения будут приниматься вместе.
Манар смотрит на меня, вопросительно поднимая брови, ожидая, пока я продолжу. Но мои мысли, как всегда, словно разбежавшиеся звезды, не хотят собираться в одну картину. Я пытаюсь найти слова, но чем больше я об этом думаю, тем сложнее выразить то, что действительно чувствую. Пауза становится слишком долгой, и, заметив моё молчание, Манар продолжает:
— Каким ты представляла брак, когда выставляла объявление? — его вопрос заставляет меня замереть. Это вопрос, на который я сама ещё не нашла ответа.
— Самым обычным, но без кучи запретов, где каждый сможет жить своей жизнью и не будет пилить другого, — я говорю это тихо, почти шепотом, как будто всё сказанное ещё не имеет смысла.
— Не сильно похоже на обычный брак, но ладно. Значит, это будет не фиктивный брак?
— Нет, я ведь уже говорила об этом, — отвечаю я, ощущая, как это становится уже частью меня, чем-то, о чём не стоило бы забывать.
Он смотрит на меня с лёгкой усмешкой, как будто меня уже несколько раз испытали на прочность, и его слова теперь звучат как признание чего-то важного.
— Значит, когда ты говорила не трогать тебя до свадьбы, ты буквально имела в виду, что после этого ты не будешь против консуммации брака?
Я поднимаю глаза на него, и он внимательно изучает моё лицо. Мне трудно понять, насмехается ли он или говорит серьёзно. Это деликатная тема, которую я боюсь затронуть, но всё равно киваю, чувствуя, как меня охватывает смущение. Словно остаться честной с ним — это уже больше, чем я готова осознавать.
— Расскажешь немного о себе? — он быстро меняет тему после неловкой паузы, замечая мое смущение.
Я благодарна ему за этот поворот. Это даёт мне шанс вернуть контроль. Я быстро тараторю о себе: семье, работе, которую уже потеряла. И лишь на мгновение я снова смотрю на него.
Он остаётся спокойным и расслабленным, его взгляд не отрывается от меня. Это словно игра, где всё становится настолько очевидным, что даже шутки кажутся настоящими. Но я не готова к этому.
— Всё, теперь ты, — взмахиваю руками, как бы заставляя его взять инициативу в разговоре. Мне хочется услышать его историю
— Что именно ты хочешь знать обо мне? — его вопрос заставляет меня сбиться с толку, потому что я ожидала, что он так же, как и я, начнёт рассказывать о себе.
— Я не спрашивала тебя о таком, — удивлённо говорю я. Я думала, он просто поделится своим опытом, как я только что сделала. Но его взгляд проникает в меня глубже, чем я думала.
— Но могла бы, — он отвечает с лёгкой улыбкой, как будто это очевидно.
— Ты говоришь это после того, как я выдала всю информацию о себе? — я чувствую лёгкое раздражение, но в его ответе что-то заставляет меня сомневаться.
— Уверен, что это даже близко не так.
В его словах есть что-то такое, что делает меня уязвимой, как будто его молчание держит меня в напряжении. Что мне стоит бояться? Всё кажется настолько идеально выстроенным, что в моей голове зарождаются сомнения.
— Чего мне стоит бояться? Уверена, что в этом есть подвох, потому что ты всё слишком идеально описал, — говорю я, слегка скривив губы.
— Возможно, мою семью. Они немного… — он замедляет речь, словно выбирает слова. — Необычные.
— В каком плане? — я настороженно поднимаю брови, пытаясь понять, что он имеет в виду.
— Они могут показаться тебе немного грубыми, нетактичными…
— Ну, это как обычно. Подобным не удивить. Подожди, надеюсь, ты не младший или не единственный ребёнок в семье? — задаю вопрос с лёгким сарказмом, стараясь снять напряжение.
— Нет, есть ещё младшая сестра.
— Это почти одно и то же. Мой обреченный ответ рассмешил моего спутника, который, снова с искорками веселья продолжил:
— Я буду давать им сдачи, не волнуйся, но и ты не должна давать себя в обиду, — его слова звучат как обещание. И в этих словах есть что-то большее, чем просто шутка.