Пока я, остолбенев, пялилась на эти откровения, Гарик куда-то пропал. С трудом я нашла его в самом конце магазина, у полок с прозрачными целлофановыми коробками. Это были секс вибраторы разных размеров, розовые, чёрные, жёлтые, гладкие, с пупырышками, изогнутые, твердые пластмассовые, мягкие резиновые, чёрт знает какие. Гарик перебирал инструменты любви, сосредоточенно разглядывая то, что, на мой взгляд, не представляло никакого интереса.
— Сравниваешь со своим? — подколола я его и тут же успокоила. — Не волнуйся, ты — лучше всех!
Гарик машинально улыбнулся, не отрывая взгляд от коробок.
— Пошли отсюда, — потянула я его за рукав, — нам это ни к чему!
— Погоди, — возразил он, — давай купим!
— Для кого? — засмеялась я.
— Для нас.
— Мне лично это ни к чему, у меня есть ты! Может быть, тебе это нужно? Зачем?
Гарик, не отвечая, пожал плечами, но с места не сдвинулся.
— Слушай, — решила я отвлечь его от дурацкой затеи, — Марат с Иринкой нас ждут в Новый год. Давай купим для них что-нибудь хулиганское, вот смеху-то будет!
— Я хочу купить это. — Гарик указал на коробку с розовым пластмассовым вибратором, похожим на указательный палец. — Вот, смотри, здесь и книжка есть, как пользоваться.
В книге, которую открыл Гарик, мужчина и женщина принимали позы, доступные лишь мастерам спорта по гимнастике.
— Гарька, нам это пособие для импотентов ни к чему! Хватит дурачиться, пошли!
Вместо ответа Гарик углубился в другую книгу, предлагавшую вибратор исключительно мужчинам, причём физиономии парней на картинках не выражали ничего, кроме тупой отрешённости.
— Делай что хочешь! — раздражённо фыркнула я. — Тебе, по-моему, всё равно, какую книгу купить, лишь бы это была книга!
Я отправилась покупать подарки Марату и Ирине, а Гарик остался около вибраторов. На улицу я вышла первая. Гарик появился через несколько минут с пакетом в руках, глаза его довольно блестели, он дурашливо ухмылялся.
— Купил? — вздохнула я.
— Купил! — ликуя, ответил он.
— Пить надо меньше! — я смотрела на Гарика как на дурачка. — Зачем тебе это надо?
— Надо! — с вызовом произнёс Гарик.
— Ну, играйся! — махнула рукой я.
Мы пошли обедать, потом Гарик, как всегда, устроил себе тихий час, а я смотрела телевизор. Проснувшись, Гарик первым делом схватился за покупку. Сорвал обёртку, включил… Игрушка не работала!
— Чёрт! — ругнулся Гарик. — Сколько времени?
— Магазин уже закрыт! Проспал! Поменять не удастся! — злорадно ехидничала я.
— Починим!
Гарик уселся на диван. Весь вечер он тщетно собирал и разбирал механический атрибут любви. Вибратор не ожил.
— Завтра же сдам его обратно в магазин! — злобно ворчал Гарик, но успокоиться не мог и всё пытался что-то наладить в мертвом механизме пластмассового пальца.
— Ну, хватит, Самоделкин! Пошли лучше погуляем! Брось ты эту ерунду! — обняла я мужа.
Мы вышли на улицу. Над головой висели огромные сине-жёлтые звезды. Где-то слышалась музыка. Мы молча бродили вокруг корпусов пансионата, за тёмными окнами которых по идее все страстно любили друг друга. Все мои попытки расшевелить Гарика повисли в холодном ночном воздухе.
Вернувшись, Гарик с ходу выпил пару рюмок коньяка и завалился спать.
У меня на душе было какое-то смутное беспокойство.
«Что-то дочка не звонит! — вдруг растревожилась я и пошла к телефону. — Наверное, и дома-то её нет, гуляет где-нибудь!»
Трубку сняли после первого же гудка. Если двадцатилетняя дочь дома в субботу вечером — значит, что-то случилось!
— Мама, я заболела, у меня высокая температура, и горло болит, — просипела моя несчастная девочка.
— Я так и знала! — вырвалось у меня фраза, которую я ненавижу, когда мне её говорит моя мама. — Прими что-нибудь, пей побольше, я завтра приеду!
— Мамочка, приезжай, мне очень плохо! — жалобно сипела дочка, а я уже глотала слёзы и считала минуты до утра.