Но когда занавес открылся и я увидела Летний сад, произошло чудо! Я забыла, что я в Америке, в Нью-Йорке! Это был мой Ленинград, моя молодость, моя жизнь!
Я посмотрела на дочку. По её щекам текли слёзы. Мы взялись за руки и прижались друг к другу…
После спектакля я бросилась Гарику на шею.
— Спасибо тебе! Я так счастлива! — Я целовала его в обе щёки.
Выходящая толпа нас толкала из стороны в сторону, а я стояла, и мне не хотелось уходить.
Знакомый Гарика, симпатичный седой черноглазый и краснощёкий крепыш, ждал нас у служебного входа. Мы все сели в машину и поехали ужинать на Брайтон. В ресторане Володя, так звали нашего гостя, с изумлением посмотрел на накрытый всевозможными закусками стол и выдохнул:
— Не могу я это есть! Хочется всё забрать и свезти домой, жене и детям!
Гарик налил себе и Володе водку. Они выпили за встречу и, перебивая друг друга, погрузились в воспоминания. Дочка и я сидели рядышком, слушали ресторанного певца и переглядывались. Ощущение родства между нами, потерянное в последние дни, вернулось и наполнило душу покоем и радостью. На прощанье Володя предложил тост:
— Гарик, я хочу выпить за тебя и твою жену. Я так рад, что твоя жизнь устроилась! Приеду в Ленинград и расскажу всем знакомым, как тебе повезло и какая у тебя очаровательная жена! Будьте счастливы, ребята!
— Будем! — твёрдо произнёс Гарик. После ужина он посадил гостя в машину и повёз его обратно в гостиницу.
На следующий день, в пятницу, Марат и Иринка пригласили нас на вечер в кино. Встретиться договорились у входа в кинотеатр. После работы я кормила Гарика обедом.
— Паприков заболел, — сообщил мне Гарик, — простудился где-то. Лежит с температурой.
— Гарька, объясни мне один раз по-человечески, что у тебя с ним общего? Можешь?
— Могу, — спокойно жевал Гарик. — Задница.
— Что?! — оторопела я.
— Задница, — проглотив, повторил Гарик таким тоном, как говорят «рука» или «нога», — и Леонид Ильич, и я страдаем запорами. Раньше мы ставили друг другу клизмы, между прочим, это очень сближает, а теперь он один, помочь ему некому. Так знаешь, что он придумал? Надевает шланг одним концом на водопроводный кран, а другой конец вставляет в зад. Но самое интересное, как он узнаёт, сколько надо воды. Никогда не догадаешься! Такое мог придумать только Паприков!
Гарик вопросительно посмотрел на меня. Я даже не пыталась гадать.
— Во время клизмы он стоит на весах! Гениально, правда? — Гарик с торжеством смотрел на меня, ожидая моих восторгов.
— Я смотрю, твой Паприков — задовик-затейник! — съехидничала я.
— Да что ты! — не уловив моего яда, продолжал Гарик. — А последнюю шутку Леонида Ильича, хочешь расскажу? Когда он входит в рыбный магазин, то всегда говорит: «Здравствуйте, девочки!»
— Почему «девочки»? Там же рыба! Или он с продавщицами здоровается?
— Не догоняешь? — Гарик брезгливо сморщился. — Потому что переднее место у женщин всегда воняет морской рыбой!
Меня чуть не стошнило!
— Мерзость! — сквозь зубы процедила я. — Я бы убила твоего Паприкова своими руками! Удавила бы его, сволоча, педераста вонючего! Ненавижу!
Гарик побледнел и зыркнул на меня злыми глазами.
— Я хочу уйти, — вдруг произнёс он.
— Куда? — не поняла я.
— Совсем. Я хочу уйти совсем. Я не могу больше жить в этой тюрьме с решётками!
— Ты что, серьёзно? — Я так растерялась, что перестала соображать.
— Вполне серьёзно. Я давно хотел тебе это сказать. Я хочу уйти.
— Когда? — прошептала я. Руки мои тряслись.
— Завтра. А сейчас собирайся. Нас ждут. Мы идём в кино, ты что, забыла?
— Какое кино?
Я опустила голову на вдруг заледеневшие руки. Ноги стали ватными. Во рту пересохло. Меня била мелкая дрожь.
— Вставай-вставай, нас люди ждут!
Гарик говорил так, будто пять минут назад ничего не случилось. Он даже улыбался.
— Я не хочу идти в кино и никуда не пойду!
— Пойдёшь! — властно, с издёвкой произнёс Гарик. Он обхватил меня двумя руками, пытаясь поднять со стула.
— Одевайся, пошли!
Гарик взял с вешалки мою куртку. Одел меня, как ребёнка. Я механически двигалась. У меня не было сил возражать и сопротивляться. В голове — абсолютная пустота. Гарик подтолкнул меня к выходу, открыл дверь. Я шла как робот.
Молча сели в машину и поехали. Марат и Ирина встретили нас на улице. Марат, как всегда, шутил, похохатывая, хлопал Гарика по плечу. Гарик отшучивался, хлопал его тоже. Как ни в чём не бывало. Я с трудом выдавила улыбку и забыла её убрать. Уже в темноте зрительного зала я поймала себя на том, что всё ещё по-идиотски улыбаюсь. Что мы смотрели я не помню. Дома я напилась каких-то капель, наелась таблеток, автоматически легла в постель. Всё в молчании. Гарик был бодр и по-деловому спокоен. Он даже не натянул одеяло на голову, как обычно, когда сердился, а просто повернулся ко мне спиной и тут же уснул.