Я начала с психиатра. Он на меня только посмотрел и сразу сказал:
— Вы — не моя пациентка!
— Я плачу всё время! Может, я с ума схожу? — в ответ прорыдала я.
— Вы — нормальная! — ответил психиатр. — У вас свежий развод. Естественно, вы плачете. Вот если бы вы хохотали, пришлось бы вами заняться. Поплачете и перестанете! Вы — молодая симпатичная женщина! Найдёте себе другого!
Медицинская страховка у меня очень хорошая. Значит, я и вправду нормальная, если врач ею не воспользовался и от меня отказался! От этой мысли стало легче. Я даже сумела дойти до дома без слёз, но потом, в ванной, наткнулась на оставшийся от Гарика крем для бритья, и рыданий хватило, пока в изнеможении не уснула.
На следующий день дочь прибежала домой возбуждённая и с порога затараторила:
— Мама, я нашла тебе врача! Правда, он только приехал в Америку, поэтому своего кабинета у него ещё нет, но он — тот, кто тебе нужен! Он гипнотизёр и экстрасенс. Иди, не пожалеешь!
Мне было всё равно. Я пошла к экстрасенсу. Ко мне вышел коренастый, в белом халате «Карл Маркс». Один глаз его резко косил к носу, поэтому понять, куда он смотрит, было невозможно.
— Сначала успокоимся, потом поговорим, — провозгласил экстрасенс и повёл меня в махонькую комнатку, где стоял стол, на который мне пришлось лечь, и разная радиоаппаратура. На голову мне одели наушники, глаза закрыли тряпкой.
Потушив свет, экстрасенс вышел, закрыв дверь, а у меня в ушах зазвучала музыка. Точнее, это была не музыка, а набор музыкальных звуков. Колокольный звон, редкими сильными ударами — БОМ! БОМ! Пронзительно-высокое женское сопрано мелодично завывало: А-А-А! Потом опять — БОМ! БОМ! А-А-А! В деревнях по покойнику плачут веселее.
Почему-то в голове понеслись картинки из «Бориса Годунова», монашеские кельи, те самые «мальчики кровавые в глазах», кладбище, пустынная осенняя дорога и по грязи ковыляющая телега, покрытая соломой, а на ней гроб!..
Когда зажёгся свет и меня сняли со стола, я будто вернулась с того света. Экстрасенс держал меня под руку, потому что я пошатывалась, завёл в другую, тоже тёмную, комнату. Сам сел за письменный стол, а меня усадил напротив. Жёлтый кружок настольной лампы чуть освещал его руки и кусочки лица, выглядывающие из копны волос, бороды и усов.
— Расскажите всё по порядку, — приказал экстрасенс.
Я начала свою печальную историю. К концу я вся изрыдалась. Экстрасенс слушал, не перебивая.
— Всё? — спросил он, когда я замолчала.
— Всё, — осипшим голосом прошептала я.
— Мерзавец! Ваш муж подлый, склизкий мерзавец. Скажите мне, он не увлекался книгами по психиатрии?
— Увлекался! — удивлённо согласилась я. — Откуда вы знаете?
— Типично! Если у человека болит спина, он читает о радикулите. Если вы мучаетесь головными болями, то покупаете книгу о мигренях. Если человек, тем более врач, чувствует, что у него не в порядке психика, он будет собирать книги по психиатрии. Нормальные люди специальную медицинскую литературу не читают. Он — гомосексуалист и душевнобольной человек, ваш бывший муж, и это знал! Я думаю, и близкие его знали. Знали, но молчали, думали, женитьба спасёт. Скорее всего, он и сам на это надеялся. Думал, вы его оторвёте от гомосексуализма, сделаете нормальным мужчиной. Когда он убедился, что ваших чар недостаточно, его всё равно тянет в патологию, он убежал. Всё очень логично.
— Спасибо. Теперь мне всё ясно, — с трудом выговорила я и куда-то провалилась.
Очнулась на кушетке. Было очень светло. В нос мне тыкали вонючую ватку.
— Ну, как вы? — испуганно склонился надо мной экстрасенс.
— Домой хочу, — прошептала я.
— Сейчас отвезу вас, только не волнуйтесь! Всё будет хорошо!
«Хватит, — решила я, вернувшись домой. — Эти исповеди дорого стоят! Больше ни к кому не пойду!»
Настроение и так было отвратительным, а когда я открываю свой почтовый ящик и вынимаю из него конверт с деревцем на картинке, оно становится ещё хуже, хотя казалось бы, что хуже некуда! Я уже знаю, что это — очередное приглашение на кладбище:
«Не усложняйте жизнь своих близких!
Позаботьтесь о своих похоронах сами!
Жизнь не вечна! Похороните себя по своему вкусу!»
Эта американская предусмотрительность так действует мне на нервы, что, не распечатав письмо, я остервенело рву его на мелкие части и выбрасываю в мусорное ведро, но через пару месяцев получаю такое же приглашение снова.
В тот злополучный день два респектабельных элегантных молодых человека в темных костюмах и белых рубашечках с галстуками подловили меня прямо на улице.
— Простите, леди, подарите нам, пожалуйста, минуточку вашего внимания!
Интересно, по какому принципу они выбирали свою жертву? Может, потому, что накануне у меня страшно болела голова, я выглядела хуже всех прохожих? Не знаю. Однако подошли они именно ко мне.
По наивности я решила, что меня хотят спросить, как пройти куда-то, и остановилась. Это была ошибка. Симпатичные ребята продавали землю на кладбище. Я шарахнулась в сторону, но отвязаться от предприимчивых продавцов оказалось не так-то просто. Они с пылом описывали мне чудесный ландшафт, показывали красочные фотографии роскошных могил, пугали ростом цен на землю, предлагали всевозможные скидки и совершенно заморочили мне голову.
Казалось, что лечь в могилу прямо сейчас можно почти бесплатно, а днём позже обойдётся баснословно дороже!
— Ну, ладно, — устало отбивалась я, сочиняя на ходу, — а вдруг я куплю себе кусок земли здесь, а моя единственная дочь уедет жить куда-нибудь далеко, например, в Лос-Анджелес, и я поеду умирать к ней. Что мне делать с пустой могилой на другом конце Америки?
— Никаких проблем! — встрепенулись обаятельные могильщики. — Всё продаётся, да ещё и заработаете, поскольку земля с каждым днём дорожает!
Я себе представила эту картину. Помните, в России, у вокзала, вечно крутились какие-то безликие тётки и, глядя мимо вас, быстро вполголоса приговаривали:
— Тени, тени, девочки, кому тени?
Теперь такие же безликие тётки мотаются взад-вперёд по Брайтону и, по-воровски озираясь, пришепётывают:
— Лекарства, лекарства, кому русские лекарства?
А я буду жалко заглядывать в глаза каждому прохожему и скулить:
— Могила, могила, кому свеженькую могилу?
Можно будет дать объявление в газету:
«Не упустите свой шанс! В связи с переездом, срочно продаётся новая одногробная могила. Чистая, просторная, в тихом районе. Без посредников. Продаёт хозяйка.»
Или:
«У вас угри, выпадают волосы, плохая кожа, пигментные пятна, отсутствие аппетита, запоры, кровь в моче? Звоните по указанному телефону!»
А вот ещё вариант:
«Нуждаетесь в сказочном отдыхе от всего земного за сказочно низкую цену? Исключительная возможность обрести вечный покой для одинокого, доброго, честного человека. Статус значения не имеет.»
На худой конец:
«Меняю одногробную комфортабельную могилу в престижном и красивом районе Нью-Йорка на равноценную в Лос-Анджелесе.
В шумном месте не предлагать.»
Перспектива заниматься кладбищенским маклерством меня не прельщала, и вообще, я дико опаздывала, мы и так уже простояли на улице около часа, поэтому я взмолилась:
— Ребята! Отпустите меня! Честное слово, я когда-нибудь к вам вернусь, а сейчас я очень тороплюсь, извините!
— О’кей! — сжалились симпатяги-похоронщики, — Осталась только одна небольшая формальность, и вы свободны!
— Какая? — Я была готова на всё, только бы вырваться.
— Вам надо приехать к нам на кладбище и прилечь!
— Что?! — не поверила своим ушам я.
— Чего вы испугались? Мы же не собираемся вас закапывать. Глубина могилы стандартна. А прилечь вы должны на то место, где будете потом похоронены. Во-первых, оцените вид вокруг, расположение, узнаете где будет ваша голова, а где — ноги. Во-вторых, прикинем габариты. Цена могилы зависит от размеров тела заказчика. В это воскресенье к нам приедут все покупатели примеряться. Так сказать, день открытых могил!