Эрл стоял у стола спиной к двери, читая речь, подготовленную для него мистером Гисборном. Он, очевидно, ездил кататься верхом, поскольку на нем были сапоги с отворотами, бриджи из оленьей кожи и отлично скроенный фрак из синей материи, с серебряными пуговицами. В руке он держал хлыст и перчатки, его шляпа лежала на кресле.
– Восхитительно, мой дорогой мальчик, но слишком растянуто. Я половину забуду, и лорды будут в шоке, – сказал он и вернул бумагу секретарю. – И, Арнольд, немного меньше эмоций. Я так и думал, что ты согласишься!
Мистер Гисборн поклонился Горации. Милорд повернул голову:
– Тысяча извинений, любовь моя1 Я не слышал, как ты вошла.
Горация несколько натянуто улыбнулась мистеру Гисборну, который, привыкнув к более приветливому обхождению с ее стороны, недоумевал, что могло случиться.
Она посмотрела на Рула:
– Вы очень з-заняты, сэр?
– Арнольд подтвердит тебе, моя дорогая, что я никогда не бываю занят.
– Вы не могли бы уделить мне н-немного вашего времени?
– Сколько вам угодно. – Он учтиво поклонился и открыл дверь, чтобы пропустить ее. – Пройдем в библиотеку?
– Мне в-все равно, куда идти, – смиренно сказала Горация. – Но мне необходимо побыть с тобой н-наедине.
– Это очень лестно, моя дорогая.
– Это не так, – скорбно ответила Горация. Она вошла в библиотеку и ждала, пока он закроет дверь. – Я д-должна кое-что сказать тебе.
В его глазах промелькнуло удивление. Он целую минуту, как ей показалось, смотрел на нее изучающим взглядом. Затем подошел к ней.
– Присядь, Горри.
Она осталась стоять, ухватившись за спинку стула,
– М-Маркус, я хочу сказать, что совершила нечто уж-жасное!.
Уголки его рта скривились в еле заметной улыбке.
– Ну что ж, я готов к худшему.
– Уверяю, это вовсе не смешно, – сказала Горация трагическим тоном. – Н – напротив, я боюсь, ты будешь очень зол, и я должна признать, – добавила она искренне, – что я этого заслуживаю, даже если ты накажешь меня этим хлыстом. Только я надеюсь, что ты н-не станешь этого делать, М-Маркус?
– Твердо тебе обещаю, что не стану, – сказал эрл, кладя хлыст и перчатки на стол. – Ну, Горри, так что же случилось?
Она принялась пальцем выводить узор на обивке стула.
– М-Маркус, тебе передали мои с-слова вчера вечером? – Она быстро подняла глаза и увидела, что он смотрит на нее сердито. – Я сказала, чтобы мажордом передал тебе, если… если бы ты спросил, что я отправилась в Рейнлей.
– Да, он передал, – ответил Рул.
– Ну… я туда поехала. На маскарад. И я поехала с лордом Л-Летбриджем.
Последовала пауза.
– Это все? – спросил Рул.
– Нет, – призналась Горация. – Это только н-начало. X-худшее впереди.
– Тогда мне лучше оставить свое возмущение, – сказал он. – Продолжай. Горри.
– Понимаешь, я от-тправилась с лордом Летбриджем и… и п-просила это передать, потому что… потому что…
– Потому что ты, естественно, хотела, чтобы я знал, что ты, скажем так, бросаешь мне вызов. Это я понимаю, – ободрил ее Рул.
Она посмотрела на него.
– Да, это было п-причиной, – призналась она. – Не то чтобы я хотела быть именно с ним, Рул. И я подумала, что раз все будут в масках, то никто не будет знать, кроме тебя. Так что я только позлю тебя и н-не устрою никакого скандала.
– Теперь мне все ясно, – сказал Рул. – Что же было в
Рейнлее?
– Сначала все было х-хорошо, и мне там очень понравилось. Затем мы поужинали в одной из беседок, и я п-пристала к Роберту и уговорила его сыграть со мной в карты. Ты должен знать, М-Маркус, что мне ужасно хотелось с ним сыграть, а он все не соглашался. Наконец он согласился, но… но не на деньги. – Она нахмурила брови и неожиданно сказала: – Рул, м-может быть, я выпила с – слишком много шампанского?
– Хотелось бы верить, что нет, Горри. – Иначе я не могу это объяснить, – сказала она. – Он сказал, что б-будет играть на мой локон, и – нет смысла об – обманывать тебя, Рул, – я согласилась! – И поскольку за этим ее признанием не последовало взрыва, она крепче ухватилась за спинку стула и продолжала: – И я п – позволила ему отвести меня в отдельную к-комнату. Я, кстати, хотела, чтобы мы были н-наедине, и мы играли в пикет, и… я проиграла. Я д-должна сказать, – добавила она, – хотя он самый с-странный человек из всех, с кем я когда-либо встречалась, но он очень хороший игрок.
– В это я могу поверить, – сказал эрл. – Мне не следует, конечно, спрашивать, расплатилась ли ты с ним.
– Мне пришлось. Это б-было делом чести. Я позволила ему срезать один из моих локонов, и… и теперь он у него.
– Прости, моя дорогая, но ты рассказала все это потому, что хочешь, чтобы я вернул этот локон? – спросил его светлость.
– Нет, нет! – нетерпеливо воскликнула Горация. – Его н-нельзя получить обратно – я проиграла его в честной игре! Нечто намного, намного х-худшее произошло потом – хотя и не самое плохое. Он… он схватил меня, сорвал с меня маску и – поцеловал! И, Рул, самое ужасное: я позабыла о своей маске и убежала прочь, леди Мейси была там, под окном, и она видела меня, и я знаю, что она все это время с-следила! Вот я и решила, что единственное, что я могу сделать, так это н-немедленно рассказать все тебе. Я не в-вынесла бы, если бы кто-то другой тебе сказал!
Казалось, эрл не был раздосадован. Он спокойно выслушал это признание, встал и, к изумлению Горации, взял ее руку и поднес к губам.
– Прими мои поздравления, Горри, – сказал он. – Ты меня порадовала.