Господи, хорошо бы опрокинуть стакан чистого виски! Но придется подождать, пока он не окажется в поезде и не отыщет вагон для курящих. Ну а пока выхода нет, придется терпеть.
Стиснув зубы, Слоан направился вниз по улице к платной конюшне, где содержались лошади Уинни. Герцогиня стала его женой на радость и беду. На счастье и горе.
К его удивлению, она успела переодеться за считанные минуты и встретила мужа в дорожном костюме черного бархата, строгость которого оживлял лишь крохотный букетик засушенных белых цветов на лацкане.
Слоан поднял два чемодана, установил в задке повозки и вынудил себя терпеливо ждать, пока она со слезами распрощается с приятельницами. Поскольку Уинни должна была сопровождать их на вокзал, Слоан помог сесть в экипаж сначала ей, потом Хизер, а сам вскочил на козлы.
В повозке было тесно, а Слоану совсем не нравилось чересчур близкое соседство с новой женой. Сладостный запах ее волос будет щекотать ноздри, и непрошеная похоть с новой силой воспламенит чресла. На щеках Слоана заиграли желваки. В конце концов, он получил эту женщину в полную собственность и имеет право делать с ней все что заблагорассудится. Только он ничего не хочет…
До вокзала было всего с полмили. Слоан купил билеты на нижние места, но, когда они подошли к спальному вагону, проводник учтиво осведомился:
— Вы мистер Слоан Маккорд?
— Да.
— Сэр, мэм, у меня для вас письмо от самого мистера Рэндолфа.
Слоан протянул руку, но проводник отступил:
— Прошу прощения, велено передать леди лично.
Хизер с любопытством повертела листок лощеной голубой бумаги, адресованный миссис Слоан Маккорд. Правда, ей стало немного не по себе при виде непривычного обращения, но она взяла себя в руки и сломала сургучную печать. Перед глазами поплыли строчки, написанные уверенным изящным почерком:
«Миссис Маккорд!
Сознаюсь, мое вчерашнее поведение по отношению к Вам было непростительно грубым. Я заслуживаю самого сурового наказания. Возможно, чересчур самонадеянно с моей стороны молить Вас о прощении, но Вы окажете мне большую честь, приняв свадебный подарок — проезд в моем личном вагоне.
Я обязан уважать Ваш выбор, дражайшая Хизер, хотя не настолько великодушен, чтобы желать Вам счастья в браке. Надеюсь лишь, что Ваш муж сделает для Вас столько же, сколько на его месте сделал бы я. Однако я всегда буду считать себя Вашим другом и умоляю в случае нужды обратиться ко мне за помощью.
Ваш навсегда Эван Рэндолф».
Вся обида на Эвана мгновенно забылась. Он смирился с ее замужеством и просит о прощении. Такого благородства она не ожидала.
— Что он пишет? — заинтересовалась Уинни.
Запоздало сообразив, что и Уинни, и Слоан смотрят на нее, Хизер подняла голову и чуть поежилась под пристальным взглядом синих глаз.
— Мистер Рэндолф просит воспользоваться его личным вагоном.
— Как предусмотрительно с его стороны! — восхитилась Уинни.
— Передайте мистеру Рэндолфу, — бросил проводнику Слоан, — что моя жена и я не можем принять его предложение.
Какой безапелляционный тон! Словно ее мнение ничего не значит.
Хизер величественно выпрямилась и расправила плечи.
— Это свадебный подарок. Он хочет показать, что сожалеет о своем поведении!
— С вашей стороны будет очень невежливо отказаться, — нахмурилась Уинни.
— Совершенно верно, — поддержала ее Хизер, — именно поэтому я и решила согласиться. Слоан громко скрипнул зубами.
— В таком случае мне придется доплатить за билеты. Хизер недоуменно воззрилась на него, но ответом было презрительное молчание.
— Не могли бы вы отвести миссис Маккорд в купе? — попросил Слоан проводника и, решительно повернувшись, направился к кассе.
— О Боже, — встревожилась Уинни, — наверное, мы повели себя не так, как следовало бы! Ужасная ошибка! Я совершенно забыла, как упрямы и горды некоторые мужчины!
Хизер едва удержалась от резкого ответа, не желая обсуждать свои разногласия с мужем в присутствии постороннего человека. Проводник повел их к последнему вагону. Поднявшись по ступенькам, Хизер затаила дыхание при виде внутреннего убранства. Позолоченные бра и зеркала в затейливых багетовых рамах украшали стены, обтянутые бежевым шелком, парчовые занавеси закрывали окна, а кресла были обиты алым бархатом.
— О небо! — пролепетала ошеломленная Уинни. Хизер, позабыв обо всем, рассматривала огромную кровать. В голове вертелась лишь одна настойчивая мысль о предстоящей брачной ночи.
Проводник поставил чемоданы на пол.
— Поезд отправляется через полчаса, мэм. После его ухода Уинни медленно обошла вагон, приглядываясь к каждой детали.
— Должна признать, такого мне еще не приходилось видеть, — охнула она, качая головой. — Нечасто я доверяюсь стальным коням и уж совсем редко удостаиваюсь подобного зрелища. У Рэндолфа в самом деле превосходный вкус, но, по-моему, все это выброшенные на ветер деньги.
Она продолжала болтать, пытаясь успокоить Хизер, за что та была безмерно ей благодарна. Но время летело слишком быстро и настала пора прощания. Обе искренне жалели, что приходится расставаться, и пролили немало слез, понимая, что теперь увидятся не скоро.
— Не хочется мне оставлять тебя в таком состоянии, — всхлипнула Уинни.