Хизер немедленно налила в оловянную кружку дымящегося кофе и протянула ее Слоану. Тот обеими руками сжал горячую кружку и облегченно вздохнул, наслаждаясь теплом.
— Подожди, сейчас принесу одеяла, — пробормотала она. Но когда вернулась, обнаружила, что у Слоана даже не хватило сил стащить сапоги и куртку. Он сидел сгорбившись, в той позе, в какой его оставила жена.
Хизер встала перед ним на колени, стащила сапоги, расстегнула пояс и помогла снять брюки, под которыми оказались шерстяные кальсоны и носки. Она унесла куртку и рубашку и завернула мужа в одеяла. И только потом робко сжала его руки, стараясь согреть.
— Пойдем в кабинет, Слоан, — попросила она. — Сядешь у огня.
К удивлению Хизер, Слоан позволил себя увести. Кое-как добравшись до камина, он почти рухнул на медвежью шкуру. При свете пламени Хизер неотрывно смотрела на смертельно бледное лицо мужа.
— Сегодня мы нашли две дюжины мертвых бычков, — с тихим отчаянием признался он.
Хизер не знала, что ответить. Сердце болело за мужа. Но как утешить его? Да и чем?
— Самое ужасное то, что я ничего не могу сделать для их спасения, — с досадой усмехнулся Слоан. — Если так будет продолжаться и дальше, от ранчо скоро ничего не останется.
Непрошеная ярость и отчаянное желание защитить, уберечь его нахлынули на Хизер. Слоан не заслужил таких напастей! И без того судьба несправедливо с ним обошлась!
И тут Хизер впервые дала волю потребности утешить его. Опустившись на колени рядом со Слоаном, она бережно коснулась кончиками пальцев его лица, погладила по щеке, чувствуя, как колется отросшая щетина.
— Как бы мне хотелось помочь тебе, — прошептала она.
Слоан, съежившись, поморщился и недоверчиво уставился на нее потемневшими глазами. Слишком горд, чтобы принять чью-то жалость, чересчур обозлен и несчастен, чтобы искать сострадания. Но Хизер жаждала избавить его от страданий. Утешить и ободрить.
Она нежно откинула волосы со лба мужа. Каждая мышца в его теле напряглась и застыла, будто отвергая ее старания.
В комнате воцарилась мертвая тишина. Взгляды их встретились. Хизер уже не думала о себе. Перед ней человек, потерявший почти все на свете.
Злясь на себя, Слоан никак не мог оторваться от этих золотисто-карих глаз, теплых и сострадающих. Он хотел отвернуться, воспротивиться волшебной власти, которую она так внезапно возымела над ним. Слишком уж он беззащитен сейчас! Так устал, так вымотан той войной, которую продолжает вести. Ее близость попросту опасна!
— Тебе лучше уйти, — выдавил Слоан прерывающимся голосом.
Хизер не шевельнулась. Он тоже словно окаменел. Снова этот странный трепет в груди, словно кто-то безжалостно сжал его сердце. Ему это не нравится. Чувства возвращались к нему, как тепло в онемевшие от холода пальцы. Так же колет, будто иголочками. Так же больно. Мучительно больно! Насколько легче отрешиться от всего, держать неуместно рвущиеся на свободу эмоции под строгим контролем!
Но Слоан ясно сознавал, что беззащитен перед Хизер. И спасения нет!
Невероятное напряжение по-прежнему сковывало его. Он не хотел сдаваться неутолимой потребности, змеиным клубком свернувшейся в животе и сжигавшей душу. Сладостно-горьковатый запах ее женственности изводил его. Руки ныли от страстной потребности коснуться ее.
Он пропал! Пропал, потому что хочет ее!
Медленно, как во сне, подняв руку, он дотронулся до щеки Хизер. И поклялся себе не идти дальше, но все же…
Пальцы независимо от его воли обвели чувственную линию полных губ. Лицо ангела и рот грешницы…
И сейчас она приоткрыла его в безмолвном призыве, таком соблазнительном…
Он хотел откликнуться. Боже, как хотел!
Уверяя себя, что всего лишь хочет вспомнить вкус ее поцелуя, Слоан нагнул голову. Их дыхание смешалось, и Слоан понял, что проиграл.
Он закрыл глаза и втянул в себя воздух, вступив в последнюю безнадежную битву с желанием подмять под себя Хизер и ворваться в ее покорное тело. Брать ее, пока боль в душе не исчезнет. Именно это ему нужно сегодня. Покорная женщина. Такая женщина, как Хизер. Утешение ее плоти.
— Согрей меня, Хизер, — хрипло прошептал он, прежде чем накрыть ее губы своими.
Глава 7
Наступившую тишину прерывало лишь потрескивание дров в камине. Не размыкая объятий, Слоан опрокинул Хизер на медвежью шкуру. Она судорожно обхватила его руками, отдавая жар своего тела, мысленно умоляя разделить с ней бремя тягот.
Он весь дрожал, этот неумолимый человек с ожесточившейся душой. Хизер остро ощущала напряженность, сковавшую его тело, жаждущую вырваться на волю силу, видела быструю смену противоречивых выражений в его глазах. Лицо измученное, искаженное гримасой страдания, словно у несчастного, прошедшего все муки ада.
Слоан приподнялся. Широкая ладонь скользнула ей под сорочку. Без единого слова он потянул вверх подол, открыв кружевные панталоны. Хизер так и не поняла, как ему удалось одним махом стянуть белье вместе с чулками и туфлями. Еще мгновение — и он придавил ее к полу всей тяжестью тела. Губы снова завладели ее ртом в головокружительном поцелуе, опалившем, казалось, самую душу. Тело мгновенно ответило на жгучую ласку, загоревшись ответным огнем.
Слоан услышал тихий стон, но в эту минуту был слеп и глух ко всему, одержимый стремлением удовлетворить собственную жажду.