И все же она не могла объяснить тот пожар, который он разжигал в ней. Не могла определить природу той неотступной тоски и беспокойства, преследовавших ее с самого дня свадьбы. По ночам, в часы одиночества и тяжелых дум, они изводили ее сильнее, но, несмотря ни на что, под пеплом надежд постоянно тлел огонек желания.
Нужно признаться честно — она питает к нему не только и не столько сострадание и сочувствие. Он непреодолимо влечет ее, и ничего с этим не поделаешь. Она все время ощущает его присутствие. Присутствие мужчины.
Да, все это легко объяснимо. Он был ее первым мужчиной, посвятил в тайны любовных игр, плотских наслаждений, пробудил страсть. После этой поразительной близости неудивительно, что она ощущает некую симпатию к этому человеку, иначе почему в его присутствии сердце неизменно выбивает победный марш, дыхание учащается, краска бросается в лицо? Наверное, все это происходило бы с ней, будь на месте Слоана другой.
Но пока она жена Маккорда. И жаждет, помимо всего прочего, более глубокой духовной связи между ними. Она не требует ничего сверхъестественного, но истосковалась по простым радостям супружеской жизни: близости, нежности, смеху… взаимной привязанности.
Но случившаяся трагедия уничтожила в его душе жизнерадостность. Он одержим памятью об убитой жене.
Хизер не сумела сдержать тяжелого вздоха. Ничего не выйдет. Он по-прежнему отгораживается от нее. Хотя… хотя сегодня чуть приоткрылся. Позволил разделить его горести. И это снова дало ей силы с надеждой смотреть в будущее.
Вскоре, однако, они впервые поссорились из-за Дженны. В этот день Хизер ждал приятный сюрприз — визит местного учителя. Вернон Уитфилд, красивый молодой человек и к тому же холостяк, с вьющимися темно-каштановыми волосами и безупречными манерами, выгодно отличался от неотесанных, грубоватых ковбоев. Кроме того, он оказался хорошим приятелем Кейтлин.
Хизер он сразу же понравился. Уроженец Чикаго, Вер-нон был прекрасно образован и начитан. За чаем они разговорились о любимых авторах и удивительных различиях в образе жизни и мышлении жителей западных и восточных штатов. Наконец Хизер осмелилась затронуть тему, волновавшую ее больше всего: образование Дженны.
Кабриолет Вернона уже отъезжал, когда к дому подскакал Слоан, вернувшийся необычно рано.
— Что нужно было Уитфилду? — резко спросил он, входя на кухню, где Хизер пекла лепешки к обеду. Та сразу же поняла, что муж явно недоволен.
— Хотел познакомиться со мной и поздравить с приездом на ранчо, — спокойно ответила она, не желая показывать, как рада новому другу. Он не только на время избавил ее от одиночества — нет, она наконец-то обрела родственную душу! — Кроме того, мне нужно было обсудить с ним проблему обучения Дженны.
— Обучения?! — взвился Слоан. — Что ты имеешь в виду?
— Я собираюсь на этой неделе отвести Дженну в школу, пусть поиграет с детьми. Райан познакомит ее со своими друзьями.
— Минутку! Я женился на тебе, чтобы ты стала ее наставницей.
— Разумеется, по крайней мере сначала. Но мы с Верноном считаем, что было бы полезно…
— Неужели! Вы с Верноном? — вкрадчиво переспросил Слоан. — Позволь мне кое-что уточнить! Никто не смеет указывать мне, что лучше для моей дочери, и менее всего — городской книжный червь, не способный отличить винтовки от пистолета.
Призвав на помощь терпение, Хизер попыталась уговорить Слоана.
— Прежде чем ты отвергнешь добрый совет, выслушай меня. Если хочешь, чтобы Дженну приняли в мире белых, она должна с самого начала расти в этом самом мире. А следовательно, ей необходимо как можно больше общаться с другими детьми. Конечно, она еще слишком мала, но сейчас самое время дать ей привыкнуть к незнакомым людям и новой обстановке. Если я время от времени стану приводить ее в школу, это даст возможность ей и детям приспособиться друг к другу.
В этот момент Дженна подползла к ним и ухватилась за ноги Хизер.
— Мама… Ма… ням-ням…
— Через несколько минут, дорогая, как только лепешки испекутся.
Слоан, задыхаясь от злости, сжал кулаки.
— Ты не ее мать! — прошипел он.
— Разумеется, нет. И никогда не требовала так ко мне обращаться. Скорее всего она подражает Райану. Слышала, как тот зовет Кейтлин мамой…
— Повторяю, не хочу, чтобы она произносила это слово!
Хизер сдержалась, на этот раз только ради Дженны.
— Будь добр, не повышай голос в присутствии девочки, — невозмутимо отозвалась она. — Ты ее пугаешь.
Опустив глаза, Слоан заметил, что малышка встревоженно уставилась на него. Он нагнулся и подхватил ее на руки.
— Я не хотел обидеть тебя, милая, — поспешно успокоил он девочку и поцеловал. Когда крошка залилась звонким смехом, он снова обратился к Хизер: — Я не желаю, чтобы она звала тебя матерью. Ясно?
— Абсолютно, — кивнула Хизер, одаривая его сладчайшей улыбкой, но в голосе отчетливо зазвенела сталь: — Но позволь и мне кое о чем предупредить тебя. Хотя вы мой муж, Слоан Маккорд, учтите, что я не позволю ни унижать, ни запугивать себя, а тем более издеваться над собой. Надеюсь, вам ясно?
Слоан воззрился на нее с таким видом, словно увидел призрак. Очевидно, он не ожидал такого резкого отпора. И как ни странно, отступил.
— Надеюсь, не Уитфилд, а ты станешь ее учить? — дипломатично поинтересовался он.
— Естественно. И начну с правил этикета. Не дай Бог, Дженна наберется плохих манер от своего злобного чудовища-отца, настоящего дикаря, который до сих пор не усвоил, что такое обычная вежливость.