Слова его произвели впечатление разорвавшейся бомбы.
Мгновенно забыв обо всем, Хизер выпрямилась, смахнула слезы и поспешно отвернулась. Не нужно, чтобы он видел ее слезы!
— Нет, — хрипло выдавила она, — ты ничем мне не обязан.
И, с трудом добравшись до двери, она сняла с вешалки пальто. Только когда Хизер была уже у порога, Слоан опомнился.
— Да что это ты задумала, сумасшедшая! Куда тебя несет?
— Туда, где я нужна… где меня не считают угрозой твоей дочери…
Слоан разразился проклятиями и, в мгновение ока метнувшись к двери, преградил ей дорогу. Хизер попыталась сопротивляться, но силы оказались неравны.
— Черт возьми, герцогиня, не будь идиоткой! Пропадешь!
— Можно подумать, тебе не все равно!
Голос сорвался жалостным всхлипом. Хизер пристыжено опустила голову. Подойдя сзади, Слоан схватил жену за плечи. Она испуганно съежилась.
— Ты никуда не пойдешь!
Хизер попыталась вырваться, но он силой повернул ее к себе. Слезы струились по щекам, но она отказывалась открыть глаза.
Слоан отшатнулся, как от удара в грудь. До чего же он довел ее!
Он задохнулся, безуспешно пытаясь взять себя в руки. Но страсть неумолимо сжимала свои оковы, кровь превратилась в жидкое пламя.
Слоан с силой притянул жену к себе и стиснул в объятиях. Он хотел стереть эти блестящие соленые ручейки. Хотел укрыть ее от всех бед. Защитить. Согреть своим телом и губами.
Что-то неразборчиво пробормотав, он властно смял ее рот испепеляющим поцелуем.
Глава 9
Искра проскочила между ними, искра, мгновенно воспламенившая тот самый пресловутый бочонок с порохом. Облегчение, ярость, желание — все вложил Слоан в этот поцелуй. Сколько бессонных часов он провел в тоске по ее близости, сколько раз безжалостно ломал себя! И вот теперь жестоко подавляемые страх, страсть и вожделение вырвались наружу.
Он почувствовал, как Хизер пытается высвободиться, едва их губы соприкоснулись, и это робкое движение вызвало в нем свирепую потребность покорять и властвовать. В ответ он лишь крепче стиснул руки и забыл обо всем, пока не услышал тихий умоляющий стон, пробившийся сквозь слепой туман похоти и гнева, — стон, вонзившийся в его сердце.
Слоан поднял голову и глубоко вздохнул, пытаясь победить предательский жар, сжигавший тело. Лучше ему умереть, чем видеть, как она плачет!
— Не нужно, — сдавленно пробормотал он. — Не нужно, Хизер.
Что-то болезненно сжалось в его груди, то, чему не было названия, но что заставило его бережно коснуться ее мокрой щеки. Хизер поспешно отвернула голову.
Жалость и угрызения совести переполняли его сердце. Вздумай она упрекать Слоана, он и то не был бы так угнетен. Нежность, снова эта невольная нежность, которую Слоан так безуспешно пытался заглушить в себе, захлестнула его.
Он снова притянул ее к себе, на этот раз осторожно, стремясь исцелить своей мощью. Хизер бессильно прислонилось к нему и тихо всхлипнула, уткнувшись лицом ему в плечо.
Последние преграды рушились на глазах. Стальные доспехи превращались в маскарадные латы из папье-маше. Она была такой мягкой и трепещущей, ее слезы насквозь промочили его рубаху и, кажется, проникли в душу.
Он не хотел отпускать ее. И с внезапным раздражением осознал, что ничего не жаждет сильнее, чем держать ее в объятиях, прикасаться, защищать, оберегать и упиваться ее близостью.
— Прости меня, — прошептал он, и, услышав покаянные нотки в хриплом голосе Слоана, Хизер сдержала рыдание. Руки, гладившие ее по спине, проводившие по изгибу бедер, вселяли странное спокойствие. Она не понимала причины внезапных перемен в Слоане, но в этот момент отчаянно нуждалась в утешении.
Чуть отодвинувшись, она взглянула в глаза мужа, и слезы мгновенно высохли при виде нежности и участия, запечатленных в его чертах.
Забыв обо всем, Слоан взял в ладони ее влажное лицо, чуть коснулся губами губ и, нагнувшись, подхватил ее на руки и молча понес наверх.
В спальне Хизер было темно и тепло, как в уютной маленькой пещере. Слоан отпустил жену и зажег лампу. Неяркий свет залил комнату.
Наблюдая за дрожащей в ознобе Хизер, Слоан неожиданно заколебался. Его плоть, набухшая и пульсирующая, требовала удовлетворения, желание, настойчивое и острое, пронизывало тело, но при виде этой беззащитной и в то же время гордой женщины он невольно замер. Она обхватила себя руками, пытаясь отгородиться от него. От своего мужа. И при этом настороженно следила за ним.
Слоан понял, что сама она не сделает к нему ни шагу. Он на совесть об этом позаботился. При малейшей возможности отталкивал ее. Не раз доводил до слез. Ее неизменная мягкость и готовность помочь раздражали его и подталкивали к новым издевательствам. Теперь же он горел желанием помочь и… и другим желанием, куда более низменным. Все же выбор за Хизер.
— Хочешь, чтобы я ушел? — едва слышно вымолвил он.
В комнате повисла напряженная тишина.
— Нет, — шепнула Хизер.
Расплавленное серебро его глаз гипнотизировало ее. Слоан погладил жену по щеке. Он больше не может стоять рядом и не касаться ее. Больше не может ждать. Он хотел ее, хотел забыться в ее объятиях, погрузиться в эту влажную тугую плоть, упиться головокружительным ароматом.
Слоан вынул гребни, скреплявшие тяжелую массу волос, и, зарывшись пальцами в золотистые пряди, прильнул к ее губам. Странно, что простой поцелуй имеет силу пробудить в человеке неутолимую жажду, волчий голод…