Вечером, когда она рассказала мужу о знакомстве с Ловеллом, тот лишь кивнул с угрюмым смирением, но промолчал.
— Пойми, Ловелл времени не теряет, — не отставала Хизер. — Если не поторопишься, выборы закончатся, еще не начавшись, и он победит.
— Даже если ты права, сейчас я не могу тратить время зря. Нужно закончить клеймение. Еще есть время вступить в гонку!
— Но ты можешь на время передоверить дела управляющему. Нанять еще несколько ковбоев себе на замену, не так ли?
— Денег нет.
— Ты просто обязан сделать что-то! Слоан раздраженно вздохнул.
— Для того чтобы бороться с людьми, подобными Ловеллу, нужны наличные. То, чего мне как раз и не хватает.
Хизер съежилась, отлично понимая, на что намекает муж, и сочла за лучшее оставить в покое щекотливую тему, хотя продолжала мучиться сознанием собственного бессилия.
Придется спросить Вернона Уитфилда, есть ли в городе какие-то вакансии для женщины с ее образованием. Может, она сумеет найти место учительницы на неполный день. Но сейчас для этого неподходящее время: скоро начнутся школьные каникулы. Ну а пока придется усердно заняться предвыборной кампанией. И не нужно ей рассказывать, кто из двоих кандидатов более достойный. Слоан не ищет ни богатства, ни власти и мечтает лишь улучшить жизнь ранчеро.
Клеймение завершилось на второй неделе июня. Слоан со своими ковбоями отправились в Денвер со стадом бычком. Перегон был относительно коротким по сравнению с теми, что пришлось выдерживать владельцам отдаленных ранчо. Все дела на время отсутствия он поручил Расти.
Слоан был намерен использовать свое пребывание в Денвере для встреч с политиками, заинтересованными в поражении Ловелла. Он пообещал пробыть в отлучке всего три дня, но Хизер истосковалась по нему куда больше, чем ожидала. Собирая белье в стирку, она наткнулась на сорочку, которая была на Слоане во время их первой встречи.
Хизер задумчиво потерлась лицом о мягкую ткань, вдыхая знакомый запах. Ощущение одиночества, беззащитности, бурного желания разом нахлынули на нее. Господи, она просит так немного! Всего-навсего мужа, который преданно любил бы ее! Такого, как… Слоан.
Хизер растерянно покачала головой. Только последняя дурочка мечтает о невозможном! Сколько же раз убеждаться, что Слоану ни к чему ее любовь! Этот человек всегда останется недосягаем для нее! Слишком ревностно охраняет тайники своей души. Жалкий скряга!
И все же, глядя в его больные, измученные глаза, она почти прощала мужа. Что поделать, сердцу не прикажешь! Он так и не пережил гибели жены. Как это ужасно — любить призрак! Призрак, с которым нельзя ни бороться, ни тягаться. Но Хизер не в силах была отказаться от попытки достучаться до Слоана. Возможно, все кончится тем, что сердце ее будет разбито и Слоан отбросит ее, как сломанную игрушку.
Муж вернулся домой в четверг днем. Хизер как раз уложила Дженну спать и, войдя на кухню, в изумлении остановилась при виде Слоана. Сердце ее бешено забилось.
Он, похоже, ждал ее, полусидя на деревянном столе. И при этом выглядел, как всегда, зловещим и опасным, со своими чуть взъерошенными волосами и засученными рукавами, обнажавшими загорелые руки. С поясного ремня, низко обхватывающего бедра, свисали револьверы. Щеки покрывала рыжеватая щетина, оттеняя смуглую кожу. Он буквально излучал неодолимое мужское притяжение.
Хизер невольно вздрогнула. Воздух пронизывали темные щупальца страсти и желания.
Не спуская глаз с жены, он медленно отстегнул «кольты» и бросил на стол. В горле у Хизер мгновенно пересохло.
— Дженна спит? — тихо спросил Слоан.
— Да. Только что уложила ее в постель.
— Хорошо. Иди сюда, — коротко приказал Слоан.
Дальнейших приглашений не потребовалось. Почти задыхаясь от возбуждения, Хизер шагнула к нему. Слоан грубо притянул ее к себе, в стальной капкан своих бедер. Хватило одного прикосновения, чтобы прежний голод ожил в ней. Жар его тела обжигал даже сквозь одежду.
Хизер закрыла глаза, наслаждаясь смешанными запахами мужского и конского пота, и с готовностью подставила губы.
Слоан не медлил ни мига, хотя все это время твердил себе, что не станет набрасываться на нее в ту же минуту, как переступит порог. Ничего не вышло. Перед глазами упорно всплывало ее обнаженное тело. Только бы дотерпеть, пока он ее разденет и услышит знакомые стоны! Пусть бьется, рыдает, царапает ему спину и высоко поднимает бедра. Для него.
Ширинка натянулась почти до неприличия. Плоть терлась о грубую ткань штанов. Боль-наслаждение…
— Я постоянно хожу в этом состоянии. С тех пор как уехал отсюда, — пробормотал он. — И весь сегодняшний день… — Он прижал ее ладонь к взбухшему кому. — У меня там все ноет. Хочу оказаться в тебе.
— Да, — выдохнула Хизер.
Договорить он ей не дал, закрыв рот требовательным поцелуем. Его пальцы уже путались в складках ее блузки, стремясь сорвать с нее все до последнего. Сейчас он окажется между ее длинных ног и заставит почувствовать то, что она никогда не испытывала раньше. Но пусть сначала изголодается по нему так же сильно, как он — по ней!