Хизер позволила Эвану снять с себя пальто и повесить на вешалку в прихожей. Дождавшись, пока гость разденется, она взяла у него трость с золотым набалдашником и поставила в стойку для зонтиков, а потом повела Эвана в гостиную. Конечно, обстановка здесь далеко не такая роскошная, как та, в которой она выросла, но многочисленные безделушки, дагерротипы и кружевные салфеточки придавали комнате гостеприимный и уютный вид.
— Садитесь, пожалуйста. Могу я предложить вам чаю? — спросила Хизер, пока Эван устраивался на обитом вощеным ситцем диванчике.
— Спасибо, с удовольствием выпью.
Хизер потянулась было к сонетке, но, тут же вспомнив, что в доме Уинни нет подобных излишеств, постаралась незаметно отдернуть руку, извинилась и поскорее направилась на кухню, где и попросила Бриджет приготовить чай.
Только потом, ругая себя за малодушие, она побежала наверх снять шляпку. Какая же она все-таки трусиха! Никакие проволочки не помогут!
Но по правде говоря, ей ужасно не хотелось начинать разговор. Кроме того, Хизер действительно немного побаивалась. Сколько раз она отказывала Эвану, а теперь придется сознаться, что к тому же еще и приняла предложение другого!
Эван Рэндолф не привык к подобному обращению. Британский финансист, сколотивший состояние на акциях железной дороги и инвестициях в разработки полезных ископаемых, стремился выиграть любую битву, каждый поединок. В особенности если речь шла о ней.
Долгое время она считала, что его настойчивые ухаживания — просто прихоть пресыщенного богача. Всем было известно, что он содержал любовницу, экстравагантную, хоть и бездарную, актрису, и обожал появляться в обществе под руку с самыми модными дамами.
Но теперь Хизер уже знала, что перед ней — человек, одержимый властью и готовый идти на все для достижения цели. Он считал Хизер ценным трофеем, чем-то средним между призом и украшением своей гостиной, и беззастенчиво пользовался своим богатством, чтобы заставить ее принять предложение, обещая за это выкупить закладную на ее школу: по-видимому, надеялся, что отчаяние бросит Хизер в его объятия. Эван предложил взять на себя все ее долги, навсегда избавить от бед и забот и окружить роскошью. И честно признаться, за последние полгода были моменты, когда она едва не поддалась искушению согласиться.
К сожалению, его настойчивые преследования вызвали немало грязных сплетен — именно в тот момент, когда она не могла себе позволить ни малейшего намека на скандал. Одна спесивая матрона даже демонстративно забрала дочь из школы, прежде чем Эван во всеуслышание объявил о своих благородных намерениях. После этого, разумеется, мамаши поостереглись оскорблять будущую миссис Рэндолф.
Хизер искренне не понимала его одержимости. Хотя семья ее матери считалась богатой, девушка никогда не стремилась вращаться в высшем обществе и не делала секрета из своего неодобрительного отношения к образу жизни Рэндолфа. Возможно, именно ее чистота и порядочность неотразимо влекли Эвана. А упорство, с которым она отвергала его притязания, лишь подстегивало его аппетит и охотничьи инстинкты. Вот уже несколько месяцев она ухитрялась идти по тонкому льду, избегая решительного ответа и стараясь тем самым не нажить в лице Эвана смертельного врага.
Но даже не будь она так возмущена его похождениями и чересчур властным характером, ей претила роль жены миллионера, бесполезной, красивой и дорогой игрушки, единственными занятиями которой станут благотворительность да посещение балов и приемов. Ей хотелось чего-то достичь в жизни, оставить свой след. И в отличие от матери сделать нечто гораздо более значительное, чем выбор туалета к очередному светскому развлечению.
Хизер с глубоким вздохом вынула из бюро письмо, написанное размашистым почерком Слоана Маккорда. По крайней мере жене владельца ранчо придется столкнуться с немалыми трудностями, а взамен ей окажут немалую услугу.
Едва переставляя ноги, девушка спустилась вниз и встала у камина, пытаясь хотя бы немного согреться у почти затухшего огня. Эван по-прежнему восседал на диване, изящно скрестив ноги.
— Эван, — смущенно начала она, — не знаю, как сказать…
Опять эта покровительственная улыбка!
— Понимаю, дорогая. Вы передумали. Это, естественно, привилегия дамы. Не могу сказать, как я рад. Поверьте, я счастливейший из людей!
— Нет, вы ошиблись… я хотела сообщить… — поспешно пробормотала девушку — Я вовсе не передумала. Наоборот… Но вам лучше прочитать это.
Она протянула ему письмо Слоана Маккорда. Пусть узнает все от чужого человека. У нее просто язык не поворачивается!
Хизер боязливо наблюдала, как меняется; выражение: лица Эвана. Легкая скука уступила место любопытству потом неверию и, наконец, гневу.
— Я приняла предложение мистера Маккорда, — спокойно объявила девушка, от всей души желая оказаться на. другом конце страны. Эван пригвоздил ее к месту разъяренным взглядом.
— Кажется, мне все ясно дорогая, — сухо процедил он сквозь стиснутые зубы. — Пытаетесь всеми средствами заставить меня положить на ваше имя сумму, больше оговоренной ранее.
Хизер открыла было рот, чтобы запротестовать, но он яростно прошипел:
— Вы разочаровали меня. Никогда не думал, что вы способны прибегнуть к таким недостойным уловкам. Но.. так и быть, согласен. Вам достаточно полмиллиона?