— Наоборот, — тихим измученным голосом возразила она, — По-моему, ты показал свое истинное «я». Недаром говорят: «in vino veritas».
— И что же это означает?
— Истина в вине. То есть что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Латинская поговорка… О, как некрасиво с моей стороны! Ты ведь терпеть не можешь «напыщенных слов».
Слоан пропустил ее слова мимо ушей, понимая, что заслуживает еще и не такого.
— Мне не стоило этого говорить. И если честно, я прошу прощения за все. С моей стороны это настоящая подлость!
— Странно, почему мне так трудно тебе поверить?
— Знаю, ты еще сердишься на меня, и не зря. Ты вправе презирать своего непутевого мужа. Но пожалуйста, попытайся хотя бы его простить!
Хизер долго не отвечала, и Слоан, испугавшись, умоляюще прошептал:
— Прошу тебя, вернись со мной. Сердце Хизер невольно дрогнуло.
— Зачем? Мне нет места в твоей жизни.
— Это не так.
— О, я совсем забыла. Конечно, я нужна тебе: как кухарка и экономка, воспитательница дочери… ну и конечно, кто будет писать тебе речи как не я?!
Слоан набрал в грудь побольше воздуха. Верно. Причины, по которым он женился, остались теми же. Дженне нужна мать, а ему — хозяйка политического салона. Но он хотел Хизер еще и по другим соображениям, слишком запутанным и туманным, которые боялся объяснить самому себе. Трудно отрицать, что Хизер занимает все больше места в его жизни. И предвыборная кампания тут ни при чем.
— Сначала это было именно так, но за последнее время… поверь, все изменилось. Другой жены мне не надо, Хизер.
Хизер нерешительно обернулась и едва не отпрянула, встретившись с его встревоженным взглядом.
— Ну а мне не нужен муж, который предает брачные обеты с салунными девками.
— Но ведь ничего не случилось!
— Ничего? — скептически повторила Хизер.
— Даю слово! Я напился, и Делла уложила меня спать в своей комнате, а сама послала за Джейком. Она знала, что мне никто не нужен, кроме тебя. Спроси ее, если не веришь!
Хизер несколько минут молча взирала на мужа, но, вспомнив о злополучной золотой монете, взвилась с новой силой:
— Тебе нужно мое тело, но вчера ты очень ясно дал понять, что отвергаешь мою любовь!
Слоан не ответил. Не мог. Хизер невольно отпрянула, прижавшись к стене. Он даже не понимает, как жестоко ранит ее! Гнев исчез, сменившись унылой безнадежностью.
— Слоан… ничего не выйдет. Ты сознаешь это не хуже меня. Думаю… нам стоит на время разъехаться. Пожить отдельно.
У Слоана словно язык отнялся. Такого он не ожидал. Он хотел избавиться от Хизер, истребить в ней все чувства к себе. И очевидно, ему это удалось. Он преуспел сверх всяких ожиданий!
— Хочешь сказать, что между нами все кончено?
— Я… так далеко еще не заглядывала. Но вероятно, это будет лучше всего. Больше так продолжаться не может. — Она помолчала и, набравшись мужества, продолжила: — Если тебя волнует долг, я по-прежнему намереваюсь вернуть тебе все до последнего пенни.
Слоан нетерпеливо отмахнулся:
— Плевать мне на деньги!
— А вчера говорил другое, — напомнила она. — И даже если тебе, как ты выражаешься, «плевать», то мне не все равно. Как-никак я должна тебе полторы тысячи долларов.
— Ты не должна мне ни цента. Все, что ты делаешь для Дженны, стоит неизмеримо больше.
Хизер пожала плечами и отвернулась, но у нее слишком наболело на душе, чтобы хранить гордое молчание.
— Возможно, это всего лишь больное самолюбие, но я не желаю быть тебе ничем обязанной. Гас Макалистер предложил мне хорошую работу. Ему нужен секретарь, человек, который мог бы вести счетные книги, все в таком роде. Конечно, придется проводить в издательстве целые дни, но и жалованье удвоится. Кейтлин разрешила мне жить здесь, с ней и Джейком.
Она уходит! Ускользает, без сожаления бросает его! Слоана охватила паника.
— А как насчет кампании? — пролепетал он.
— С кампанией? По-моему, уже все сделано. Ты больше не нуждаешься в моей помощи.
— Но как прикажешь объяснить избирателям, почему ты вдруг ни с того ни с сего переехала в дом моего брата?
— Вряд ли мое отсутствие может как-то повлиять на твои шансы стать сенатором. Во всяком случае, не больше, чем твое пьяное поведение.
Несколько напряженных мгновений Слоан молчал. Хизер наконец осмелилась взглянуть на мужа, и сердце ее сжалось при виде его потрясенного лица.
— Подожди хотя бы, пока не пройдут выборы, — глухо пробормотал он. Хизер отвела глаза. Слоан, разумеется, боится провалить кампанию и не попасть в сенат. — Можешь наказывать меня как хочешь, — добавил он, — но не будь жестока к Дженне. Она нуждается в тебе.
Хизер вздохнула. Даже зная, что Слоан намеренно взывает к ее совести, она не могла отрицать справедливости этого аргумента. Она нужна Дженне. Хизер расстроенно покачала головой. Жаль, что выхода нет. Как плохо, что не существует способа быстро, безболезненно порвать с мужем. Так получилось, что покинуть его — все равно что резать по живому.
— Хорошо, — с отчаянием прошептала она, — я вернусь с тобой на ранчо. И останусь, пока не пройдут выборы. — И, заметив, что напряженность в лице мужа уступает место едва заметному облегчению, подняла руку. — Но вернусь не как твоя жена, а как экономка.
— И что все это означает?
— Буду ухаживать за Дженной и выполнять всю домашнюю работу, но отказываюсь делить с тобой постель. Ты не коснешься меня. Ясно? — Слоан ошеломленно уставился на нее. — И я намереваюсь принять предложение Гаса. Таковы мои условия, Слоан. Если не согласен, придется поискать другую няню для Дженны.