Он никогда не входил в дом. И если она была занята и отказывалась от его приглашения, он сразу же уезжал. Но занята она была нечасто и только радовалась возможности покататься с сэром Гаем в его фаэтоне, зная, что он умеет править лошадьми так же искусно, как и ее муж.
Сэр Гай не возил ее в Гайд-парк, боясь вызвать кривотолки. Обычно они по боковым улочкам выезжали из фешенебельных районов города.
Они ехали в Бэттерси-парк, Челси и Блюмсбери-сквер, а потом, обуреваемые жаждой приключений, уезжали в лондонские пригороды. Сэр Гай узнал, что Карина больше всего на свете любит посещать ярмарки лошадей, которые в это время года проходили на окраинах города.
Может быть, это было неосторожно с его стороны, но он повез Карину в Таттерсолз, на знаменитый аукцион в Найтсбридже, который посещали самые известные владельцы лошадей.
И Карина, и сэр Гай понимали, что если их увидят вместе в таком месте, это вызовет сплетни. Карина любила лошадей, и ее интерес к ним возобладал над осторожностью. Сэр Гай согласился, хоть и не очень охотно, поехать с ней туда.
— Я так много слышала о Таттерсолзе, — сказала Карина. — Однажды папа купил там отличную лошадь. Заплатил за нее дорого, но он грузный мужчина, и ему нужна крепкая лошадь.
— На прошлой неделе я купил пару гнедых, — сказал сэр Гай. — Не терпится вам их показать.
— А я горю желанием их увидеть, — ответила Карина.
— Вы просто ребенок, — весело сказал сэр Гай. — Думаю, в отличие от большинства женщин, хорошую лошадь вы предпочтете бриллиантовому колье.
— Мне никто не предоставлял такого выбора. Но вы правы, я бы действительно предпочла бы лошадь. Как вы думаете, муж разрешит мне иметь собственных лошадей?
— А почему вы его об этом не спросите?
Карина покачала головой. Она чувствовала, что для этого еще не настал подходящий момент. В Таттерсолзе она увидела таких великолепных лошадей, что согласилась бы отдать за них все свои красивые платья.
— Посмотрите на этого жеребца! — воскликнула она. — Что за чудо! И почему его продают?
— Думаю, его владельцу нужны деньги, — ответил сэр Гай.
— Видимо, вы правы, — сказала Карина, — иначе он ни за что не расстался бы с таким великолепным красавцем.
Внимательно рассматривая жеребца, она вдруг услышала, как какая-то дама громко позвала Гая.
— Где тебя черти носят! Я думала встретить тебя в Ньюмаркете, но не увидала там твоей рожи. Без твоих советов я как без рук!
— Вы мне льстите, миледи, — ответил сэр Гай.
Дама с любопытством посмотрела на Карину, и он был вынужден сказать:
— Разрешите представить вам графиню Дроксфорд, маркиза Дауншир.
— Так вы та самая новобрачная, о которой я слышала! — воскликнула леди Дауншир, и Карина не поняла, комплимент это или ее хотят в чем-то обвинить.
Маркиза была плотной женщиной средних лет, слишком броско одетой. Ее сопровождали трое мужчин, тоже выглядевших довольно вульгарно. Все они принялись говорить о лошадях, и внезапно маркиза воскликнула:
— Недавно я купила пару лошадей для моего нового двухколесного экипажа. Бьюсь об заклад, никто не сможет их обогнать.
— Бросьте перчатку Меррику, — смеясь, предложил один из мужчин. — Он на прошлой неделе купил великолепных гнедых. Я бы и сам таких купил.
— Как ты смеешь меня оскорблять! — закричала маркиза. — Я уверена, что мои вороные обгонят любого коня, а не только каких-то там кляч, которых купил Меррик!
— Осторожно, миледи, — сказал другой мужчина. — Он может принять ваш вызов.
— Да я только этого и добиваюсь! — воскликнула маркиза. — Я могу бросить вызов любому из вас. Как вам нравится приз, скажем, в пятьсот гиней? Принимаешь вызов, Тревор?
— Нет, — ответил тот, к которому обратилась маркиза.
— А ты, сэр Гай? — спросила маркиза.
Он покачал головой.
— Мои жеребцы еще не совсем объезжены.
— Черт бы вас побрал! Трусы! В вас нет ни капли азарта! Да вы просто боитесь меня! Хоть я и женщина, а в тысячу раз лучше вас могу править лошадьми, клянусь вам! Даже одной рукой.
— Не может быть, — сказал один из мужчин.
— Не может, но будет! — отрезала она. — И я могу это доказать, если кто-нибудь из вас примет вызов. Есть желающие?
— Есть, — услышала Карина свой собственный голос и с трудом узнала его. — Но моя ставка, миледи, сто фунтов.