– Тогда позвольте мне хотя бы проводить вас до станции.
– В этом нет необходимости, но еще раз спасибо.
– И все-таки я настаиваю, – возразил Себастьян с улыбкой, подходя вплотную к Лейси.
Ей стоило огромного труда заставить себя не отвернуться. За этого человека она собиралась выйти замуж. И, когда они с Гарретом еще только обсуждали их соглашение, она обещала ему, что станет для Себастьяна хорошей женой. Но самое большее, что она могла позволить Себастьяну, – это невинное ухаживание.
– Хорошо, – согласилась Лейси, изобразив вежливую улыбку. – Я отправляюсь с последним поездом, который отходит от Роял-стрит в пять часов.
– Я буду здесь ровно в четыре тридцать, – пообещал юноша и снова склонился к ее руке. На сей раз, он коснулся ее губами, и Лейси почувствовала, как по коже побежали теплые мурашки.
– Всего хорошего.
Фрэнси вернулась в гостиную, но Себастьян, проходя мимо хозяйки дома, извинился и покинул девушек. Толкая перед собой чайный столик на колесиках, Фрэнси не могла скрыть удивления – брови ее домиком поползли вверх.
– Что все это значит?
Лейси плюхнулась на диван, и огорченно вздохнули, убирая со лба, покрытого бисеринками пота, выбившуюся прядь волос.
– Его мать хочет познакомиться с моей.
– О! – Фрэнси оставила столик с чаем и подбежала к подруге. – Но ведь это замечательно! Ты подошла к самому важному. Эйвери полны решимости женить сына раньше, чем он передумает и вернется к своей полукровке. И, похоже, ты – та девушка, на которую пал их выбор.
Лейси покачала головой, чувствуя, как ее охватывает паника.
– Нет, это ужасно. Что мне делать? Матушка не может встретиться с Анной Эйвери. Только не сейчас. Я представляю себе реакцию Анны на Джорджи.
– Ерунда. Твоя мать потрясена случившимся. Это не только понятно, но достойно сострадания. А Джорджи… Доктора ведь утверждают, что его нездоровье объясняется тяжелыми родами. Эйвери не могут подумать ничего плохого.
– Но они ведь запретили Себастьяну жениться только потому, что решили, будто девушка ему не пара! Какого же они будут мнения о всех моих нескончаемых проблемах?
– Прекрати. Ты ведешь себя глупо. Говорю тебе, ты станешь миссис Себастьян Эйвери. Я в этом уверена!
Лейси с трудом проглотила подкативший к горлу комок, застыв в жарких объятиях подруги. Неужели Фрэнси права и наступил важнейший момент в осуществлении ее планов? Она должна бы чувствовать себя абсолютно счастливой. Должна, но…
Не успела Лейси отойти квартала два от станции, направляясь к «Изумрудным дубам», как почувствовала, что груз ответственности снова давит ей на плечи и не дает свободно дышать. Лишь на короткое время ей удалось почти забыть о печалях, о том, насколько судьба матушки и брата зависит от ее успешного замужества. Возвратившись домой, она убедилась в этом воочию.
Еще одно напоминание о том, как важно, чтобы Себастьян безотлагательно сделал ей предложение! Однако Лейси понятия не имела, какими женскими уловками можно принудить к этому мужчину. Она больше ничего не могла изобрести. Все, что приходило на ум, казалось ей слишком бесстыдным.
Сердце девушки оборвалось, когда она подумала о том, что придется отказаться от замужества. Как поступит Себастьян, когда узнает о нервном расстроимте ее матери? Что он почувствует, когда увидит Джорджи? Ей следовало рассказать Себастьяну правду. Нет, это невозможно. Она обязана выйти замуж за Себастьяна Эйвери.
Подходя к усадьбе, Лейси остановилась, разглядывая разросшиеся деревья. Даже они говорили о необходимости скорейшей помолвки Лейси: живую изгородь из растущих вдоль дорожек кустов азалий и гардений давно пора было подстричь.
Неубранные листья высокого дуба и магнолий покрывали землю и, безостановочно кружась, падали в фонтаны, где давно уже не было воды. Из-за сада доносился перестук молотков: новые хозяева строили коттедж там, где недавно – когда земля принадлежала Вебстерам – была замечательная лужайка.
Время шло слишком быстро, и каждое новое возвращение домой стоило Лейси нескольких потерянных дней. Но она обязана время от времени давать отдохнуть Тэсс. К тому же Лейси так любила мать и брата, что не могла надолго с ними разлучаться. На душе стало совсем тоскливо, когда девушка напомнила себе, что, выйдя замуж, она вынуждена будет видеться с родными гораздо реже, чем ей хотелось бы.
Тэсс встретила Лейси у дверей. Нахмуренное лицо пожилой женщины хранило следы усталости и постоянного напряжения. Значит, догадалась Лейси, неделя, что ее не было дома, прошла нелегко. Конечно, для того чтобы со всем справляться, Тэсс нуждалась в помощи, но денег на то, чтобы нанять еще слуг, не было. Единственное, что удалось сделать, – оставить в доме матушки повара и горничную, приходящую на несколько часов в день. Тэсс целыми днями только и делала, что заботилась о Катрине и Джорджи.
– Поешьте что-нибудь, прежде чем подниматься наверх. Она в прекрасном настроении, – сообщила Тэсс.
– Я видела коттедж, который строится за домом, и решила, что матушка должна быть очень огорчена.
– Огорчена?! – воскликнула Тэсс, всплеснув руками. – Да она просто пришла в ярость от этого!
Лейси медленно покачала головой. Казалось, что груз, который она чувствовала на своих плечах, с каждой минутой становится все тяжелее.
– Я сразу пойду наверх, – сказала Лейси рассерженной Тэсс.
– Но у вас секунды свободной не будет, пока она не ляжет спать. Лучше сначала перекусите.
– Все будет в порядке. Спасибо, Тэсс. Не знаю, что бы я без тебя делала.
Это была чистая правда. Без Тэсс Лейси никогда не удалось бы уехать из «Изумрудных дубов». И тогда не осталось бы никакой надежды на устройство брака, никакой надежды на будущее – только ее обязанности здесь, в доме. Лейси крепче сжала в руках сумочку, почувствовав удовольствие оттого, что в ней лежит листок с новым заданием редакции, ожидающей, когда она расскажет об увиденном со страниц газеты. Чувство гордости поддерживало Лейси, пока она медленно поднималась по ступенькам в комнату матери.
– Лейси! – воскликнула Катрина, как только дочь появилась в дверях, и поспешила ей навстречу, чтобы обнять. Через секунду она повернулась к распахнутому окну. – Ты видела это безобразие? Что ты думаешь предпринять, Лейси? Я не собираюсь это терпеть!
Лейси посмотрела в окно, туда, куда разгневанно указывала ее мать.
– Я видела коттедж, мама.
– Коттедж? Да это какая-то конура! – заявила Катрина. – У них четыре комнатки внизу, словно это шахматная доска, а наверху ничего, кроме чердака. Чердак, Лейси, для полудюжины маленьких оборванцев, которые – я видела – бегают там. Это отвратительно, некрасиво! Не говоря уж о том, что жить в таких условиях вредно для здоровья!
– Не знаю. Неужели ты думаешь, я могу что-нибудь сделать?
Катрина повернулась к дочери, в ее голосе зазвучали льстиво-просительные нотки:
– Я знаю, это слишком тяжелое бремя для тебя, но ты должна остановить их. Эти наглецы думают, что, если твоего отца нет, они могут вот так заявиться и завладеть нашей собственностью. Ты должна выпроводить их!
У Лейси потемнело в глазах. Напрасно она не послушалась Тэсс и не поела, прежде чем встретиться с разгневанной матерью. Лейси поняла, что не готова обсуждать эту надоевшую тему.
Глубоко вздохнув, Лейси подошла к окну, разглядывая сверху квадратную коробку дома, возвышающегося менее чем в двадцати метрах от сада. Это само по себе служило доказательством отчаянного положения, в которое попал отец. Будь у него выбор, он никогда не продал бы этот участок. Он должен был прекрасно понимать, что, если Катрина увидит чужаков так недалеко от ее любимого уголка, сердце ее может не выдержать.
– Мы уже обсуждали это прежде, мама. Помнишь, я говорила тебе, что они не самозванцы. Отец продал им эту землю, и у них есть полное право строить такой дом, какой им нравится и где им нравится.