Все эти приятные его сердцу размышления улетучились, как только Эрл Рул пришел навестить своего страдающего родственника.
Но мистер Дрелинкорт не испытывал ни малейшего желания видеть Рула, поэтому, чтобы обезопасить себя, отдал распоряжение слугам никого к нему не пускать. Поздравляя себя с тем, что разумно поступил, он облокотился на гору подушек и возобновил изучение утренней газеты. Голос кузена прервал это занятие.
- Сожалею, что ты болен, Кросби, - сказал эрл, неожиданно входя в комнату.
Мистер Дрелинкорт вздрогнул и выронил газету. Выпучив глаза, он посмотрел на Рула и, заикаясь от страха, произнес:
- Я же сказал, что не могу принимать п-посетителей!
- Знаю, - ответил эрл, кладя на кресло шляпу и трость. - Слуга передал мне твое распоряжение. Но меня нельзя было удержать даже силой, мой дорогой Кросби.
- Не понимаю, почему тебе вдруг так захотелось меня увидеть, - натянуто улыбнулся мистер Дрелинкорт. Эрл, казалось, был весьма удивлен:
- Ну а как же иначе, Кросби? Мой наследник серьезно ранен, а я буду столь бессердечен, что даже не навещу его?!
- Ты так любезен, Маркус, но я слишком слаб, чтобы поддерживать с тобой беседу, - почти простонал мистер Дрелинкорт.
- Ты, должно быть, получил смертельную рану, Кросби, - сочувственно произнес его светлость.
- О, что до этого, то доктор Хоукинс не считает мой случай безнадежным. Я потерял чудовищное количество крови, но легкое не задето.
- Ты меня успокоил, Кросби. А я так боялся, что меня могут попросить принять участие в твоих похоронах. Грустная мысль!
- Очень! - сказал мистер Дрелинкорт, возмущенно посмотрев на него.
Эрл подвинул кресло ближе к его кровати и сел.
- Видишь ли, я встретил твоего друга Паклтона, - пояснил он. - Меня встревожил его рассказ о твоем состоянии. А рассказ о твоих героических действиях заставил меня предположить, что Паклтон склонен к преувеличениям.
- Я и не думал равнять себя с Уинвудом!
- Как ты скромен, мой дорогой Кросби! Но, по правде говоря, я никогда и не считал тебя мастером фехтования.
- Хорошо, милорд, очень хорошо, но теперь вы сказали мне все, что хотели?
Мне предписан отдых, как вам известно.
- Поскольку ты заговорил об этом, - сказал эрл, - я вспомнил, что хотел задать тебе один вопрос. Скажи-ка, Кросби, если, конечно, тебя окончательно не обессилил мой надоедливый визит, почему ты вызвал Пелхэма? Я просто сгораю от любопытства.
Мистер Дрелинкорт бросил на него быстрый взгляд.
- Я сожалею об этом. Мне следовало принять во внимание состояние его светлости. Знаешь, он был чудовищно пьян!
- Ты меня расстраиваешь. Но продолжай, дорогой кузен, умоляю, продолжай!
- Ты сам знаешь, что такое пьяница в припадке гнева. Я убежден - его светлости не понравилась моя шляпа, которую я надеваю, когда играю в карты. Он вел себя очень агрессивно. Короче, прежде чем я успел понять, чего он хочет, он сорвал с моей головы шляпу. Согласись, мне ничего не оставалось, как потребовать удовлетворения.
- Безусловно, - согласился Рул. - Э... полагаю, Кросби, ты удовлетворен?
Мистер Дрелинкорт зыркнул на него глазами. Его светлость закинул ногу на ногу.
- Как порой мы бываем плохо осведомлены! - пожаловался он. - Мне сказал один человек - а я считаю его безусловным авторитетом в области сплетен, - что Пелхэм плеснул тебе в лицо вином.
Наступила неловкая пауза.
- Да, что касается этого, его светлость был несколько не в себе, неуправляем, знаешь ли.
- Так он выплеснул вино тебе в лицо, Кросби?
- Да, о да! Я же сказал: он вел себя очень агрессивно!
- Значит, можно предположить, что он сам навязал тебе эту ссору, так? продолжал допытываться Рул.
- Вернее сказать, кузен, он стремился к разжиганию ссоры, - пробормотал Дрелинкорт, теребя свою повязку. - Был бы ты там, ты увидел бы, что с ним не было никакого сладу.
- Мой дорогой Кросби, будь я там, - вкрадчиво сказал Рул, - мой юный родственник не нанес бы никаких оскорблений твоей персоне.
- Н-нет, к-кузен? - заикаясь, произнес мистер Дрелинкорт.
- Нет, - сказал Рул, поднимаясь и забирая свои трость и шляпу. - Он бы все предоставил уладить мне. А я, Кросби, воспользовался бы тростью, а не шпагой.
Мистер Дрелинкорт вжался в подушки.
- Я-я не понимаю тебя, Маркус.
- Ты хочешь, чтобы я четче выразил свою мысль?
- Право, я... право, Маркус, этот тон!.. Моя рана... Я должен просить тебя оставить меня! Я не в том состоянии, чтобы продолжать эту беседу. Кроме того, я жду доктора!
- Не тревожься, кузен, - сказал эрл. - Я ухожу. Но запомни мои слова и благодари Господа за эту рану! Ты понял меня?
С этим пожеланием, произнесенным подчеркнуто мягким тоном, он вышел из комнаты и тихо закрыл за собой дверь.
***
В будуаре витал аромат роз. Вся комната была уставлена чашами с этими цветами - белыми, розовыми и красными. В будуаре, свернувшись калачиком на кушетке и положив щеку на ладошки, спала Горация.
Солнечный луч покоился на ее щеке; увидев его, эрл подошел к окну и задернул занавеску. Горация зашевелилась и открыла глаза. Ее взгляд упал на эрла, и глаза ее широко распахнулись. Горация села.
- Это вы, м-милорд? Я заснула. Я в-вам нужна?
- Да, - сказал Рул. - Но я не хотел будить тебя, Горри.
- О, это н-не имеет значения. - Она в ожидании смотрела на него. - Ты пришел, чтобы побранить меня за игру в. мушку вчера вечером? Знаешь, ведь я выиграла.
- Моя дорогая Горри, какой я, должно быть, скверный муж? - сказал эрл. - Я прихожу, только чтобы бранить тебя.
- Н-нет конечно, но и для этого - тоже; Ведь н-ничего не произошло?
- Едва ли это можно назвать происшествием. Скорее - нечто скучное и утомительное.
- О Боже! - вздохнула Горация. Она с беспокойством взглянула на него:
- Вы б-будете скверным мужем, сэр. Знаю, что будете.
- Надеюсь, что нет, - сказал Рул, - но дело в том, что мой кузен связал твое имя с именем Летбриджа.