Сегодняшний моцион его вполне устраивал, но вместе с тем он сознавал, что силы еще не восстановились полностью, и это его огорчало. Чувствовалась усталость, что тоже не нравилось. Совсем не нравилось — при данных обстоятельствах. Он был наедине со своей женой и имел определенные намерения относительно программы вечера, что могло потребовать и энергии, и выносливости. Как-то отрешенно Коди поскреб грудь и вздохнул.
Войдя в номер, Карина извинилась и удалилась в ванную. Коди добрел до окна и посмотрел вниз, на реку, которая, извиваясь, пересекала деловую часть города.
Спустя пару минут он прошел в спальню. Из ванной слышалось журчание воды, и он решил, что она, должно быть, купается и что это займет некоторое время. Присел на краешек кровати, снял обувь, затем, избавившись от остальной одежды и укрывшись по грудь простыней, блаженно растянулся на постели.
После всех неудовольствий, связанных с пребыванием в госпитале, он не мог не согласиться, что иногда постель оказывалась весьма полезной штукой. Да, этого нельзя отрицать.
Включив телевизор с помощью дистанционного управления, прошелся по разным каналам. Нет, он не собирался смотреть что-либо конкретное, но знал, что и ко сну совершенно не готов. Что же еще остается делать?
Шум воды прекратился. Коди теперь мог различать звуки мягких, пластичных движений и ясно представлял Карину в большой ванне. Подмывало желание составить ей компанию. В конце концов, это был бы уже не первый случай, когда они купались вместе. Но он вовремя вспомнил о своих едва подживших ранах и решил подождать еще несколько недель, прежде чем позволить себе предаваться этому удовольствию.
А покуда оставалось смотреть телевизор и вспоминать о проведенном вместе времени, что не способствовало ни умиротворению души, ни успокоению истомившегося тела.
Немного погодя услышал, как открылась дверь ванной, но не поспешил тотчас обернуться. Упрекнув себя в трусости, перевел взгляд от экрана только для того, чтобы убедиться, что она еще не вышла из ванной.
Запах духов дразняще ударил в нос, и он вспомнил про флакон, который подарил ей в одну из своих поездок в Чикаго. Вспомнился и тот день, когда они вместе выбрали стимулирующие духи, и тот вечер, когда он провел наглядную демонстрацию на различных точках тела, где духи могут применяться с превосходными результатами.
Коди сквозь зубы застонал. Проверил еще три канала и остановился на коммерческой передаче. Наконец она вышла.
— О, мой Бог, — прошептал он, не будучи уверенным, было ли это молитвой о помощи или же вознесением хвалы за представшее перед ним видение.
Он привык к ее белым хлопчатобумажным сорочкам, всегда находил их милыми и возбуждающими.
Одеяние, в котором она появилась сейчас, можно было назвать как угодно, кроме, пожалуй, скромного. Сработанное из материи настолько прозрачной, что ее трудно заметить человеческому глазу, оно было, как и ее глаза, мерцающе-черного цвета. Сквозь кружевную отделку проглядывали кораллового цвета соски.
Ниже талии сорочка распахивалась на обе стороны, открывая длину стройных бедер.
— Это и есть то, в чем ты теперь спишь? — спросил Коди хрипловатым голосом. — Удивляюсь, как ты не подхватила воспаление легких.
Карина пошла к нему — внешне безразличная к его замечанию. Подойдя, нырнула под покрывало и растянулась у него под боком.
— Никто никогда не увидит меня в этом, кроме тебя, Коди.
Ему пришлось сделать глотательное движение, прежде чем он смог выговорить:
— Надеюсь. Мне чертовски не хотелось бы убивать кого-либо на этом этапе моей жизни.
Она повернулась к нему лицом, опершись на локоть.
— Я хотела, чтобы ты нашел меня сексуальной.
— Если я найду тебя чуточку более сексуальной, я взорвусь.
Сказанное действительно было недалеко от истины. Коди не был уверен, что сможет сладить с такого рода стимуляцией — после целого года вынужденного воздержания. Напомнив себе, что совсем недавно вышел из госпиталя, он легонько притянул ее к себе и потерся носом об ее подбородок.
— Мы будем смотреть телевизор? — игриво справилась Карина.
Не глядя, Коди ткнул в кнопку пульта дистанционного управления и припал губами к ее шее. Услышав ее неровное дыхание, почувствовал, как она коснулась его. Это прикосновение воспламенило его.
Он положил свою дрожащую руку ей на бедро и ощутил тонкую ткань — единственное, что разделяло их в этот момент.
И снова кончики ее пальцев забегали по его разгоряченному телу.
— Где ты научилась этому? — спросил он, припоминая, какой стыдливой она была раньше.