Морей взглянул на чек и побледнел.
- Но у меня нет стольких денег! - воскликнул он в отчаянии. - Я не расплачусь до конца моих дней! Почему вы меня здесь столько держали? Надо было сразу сказать, сколько у вас чего стоит!
- На вашем счету еще осталось, - возразила медсестра сочувственно. - Кроме того, помещая вас сюда, мы поинтересовались вашей платежеспособностью. Ваш брат уверил нас, что все будет в порядке.
- Брат? Какой брат? Мои братья далеко отсюда!
- Клиника не может обслуживать больных бесплатно, - вздохнула медсестра. - Нам очень жаль, что вышло недоразумение, но счет уже предъявлен в банк, и банк его оплатил. Взгляните на корешок квитанции, здесь все отражено. И ваш счет еще не закрыт, там не менее сотни кредиток. Сто кредиток - это сумма, которой мы имеем право поинтересоваться, поскольку пациенту после выписки необходимо на что-то жить, пока он не найдет подходящую работу, - пояснила она, обращаясь к старику.
- Сто кредиток! Откуда, если счет такой, что... - простонал Морей и вдруг осекся. - Сэм, дружище, - воскликнул он. - А я-то не мог понять, почему ты меня забросил! А ты деньги зарабатывал на мое лечение! Как я мог в тебе усомниться!
Уотер с насмешкой воззрился на Сэма. Тот покраснел как вареный рак и, глянув на старого отшельника, отвел глаза.
- Это не я, - сказал он. - Я был бы рад, но мне никогда бы не заработать такую уйму.
- Значит, вы? - с неподдельным восхищением посмотрел Морей на лесовика. - Чем я смогу отблагодарить вас за все, что вы для меня сделали?
- Тем, что ты будешь меня слушаться.
Уотер прикусил губу. Старый мошенник согласился насчет своего участия в оплате больничного счета!
- Остаток, я думаю, мы переведем матери Уотера, - продолжал между тем старик. - Если ты не возражаешь, конечно.
Негр глянул на Уотера и ухмыльнулся. Еще бы! Этот-то, в отличие от чужаков, знал порядки на Тьере. Ни одна больница кроме "Гробиловки" не приняла бы пациента, не поинтересовавшись его платежеспособностью!
Естественно, Морей не возразил насчет матери Уотера. Появился санитар. Он взялся за рога кресла, где сидел Морей и повез его к выходу. Вся компания двинулась следом. На улице негр аккуратно поднял Морея на руки и пересадил его в поджидавшее их таксо.
- Ты помнишь номер кредитной карточки своей матери? - спросил старый отшельник у Уотера, когда все разместились в машине.
- Да, - ответил Уотер мрачно.
- Отлично. Тогда едем в банк, а затем - сразу на космодром. За твоими завернуть? - глянул он на негра.
- Не-а, они должны приехать прямо туда. Уже ждут, наверное.
- Тогда все. В порт.
Всю дорогу до банка Уотер промолчал. Он невпопад реагировал на болтовню Морея, пока тот, наконец, не замолк. Его угрюмое настроение передалось и Сэму. Лишь старик блаженно жмурился, вызывая у Уотера все усиливавшуюся неприязнь.
Неприязнь эта несколько прошла, когда в банке, спросив у Уотера номер материнского счета, старый отшельник велел негру поднести Морея к окошечку, чтобы тот предъявил права на свой счет и совершил операцию по переводу денег. Назад карточка вернулась к Морею с пометкой "Счет закрыт".
Они еще подождали, пока на табло для клиентов дважды не появится надпись, подтверждающая, что клиент такой-то, фамилия, имя, переведенную сумму принял. Сама сумма не указывалась, и Уотер спросил:
- Сколько там было?
- Около трехсот, - отвечал Морей сконфуженно.
Не густо! Но если мать вдруг потеряет работу, она сможет протянуть на эти деньги месяца четыре. Хорошо, что Уотер улетал. Кормилец из него был некудышний!
В таком потухшем настроении Уотер пребывал в течение всего перелета через гиперпространство.
Он и в иллюминатор не захотел смотреть, когда показалась планета. Место своего будущего двухлетнего рабства он уже видел раньше - на что тут было любоваться теперь? Пусть любуются те, кто еще не имел удовольствия познакомиться с планетой в полосочку: негр со своей негритянкой да их отпрыски.
Отпрысков было двое. Если бы Уотер был в настроении, он бы первым признал, что ребятишки у его шефа были презабавные, особенно девчушка, пятилетняя коротышка с ровными белыми зубками. Она удалась в мать, красивую мулатку, темную, но с исключительно правильными чертами лица. Все четверо с любопытством суетились возле одного и того же иллюминатора, что в невесомости было еще забавнее. Детишки повизгивали от восторга и цеплялись за мать.
"Принять положение лежа! Пристегнуться!" - прозвучала команда.
Все снова успокоились. Космический корабль входил в плотные слои атмосферы. Снова начались перегрузки, и Морею опять стало плохо. С напряжением оторвавшись от своего места, Уотер поднялся и потащился в кабину управления, где на кресле пилота сидел хозяин.
- Тебе чего не лежится? - спросил тот, с трудом шевеля языком.
- Надо бы поскорее. Морей...
- Нельзя скорее. Перегрузки более 2g для него опасны. Пусть потерпит, скоро все кончится.
"Прием! Прием! - раздалось из репродуктора. - Кто вы? Объясните причину."
- Я Марк, с Безымянной, - сказал старик. - У меня пациент, очень тяжелый. Кто сейчас в Солнечном вместо доктора Мартина?
В ответ из громкоговорителя понеслись звуки, смысл которых навсегда остался для Уотера тайной. Несомненно, это была человеческая речь, но настолько непохожая на привычный Уотеру хингр, что он не смог разобрать ни слова. Старик, однако, этот странный язык отлично понял. Когда голос в репродукторе смолк, заговорил он, и тоже не на хингре. Бинка оказалась права: лесной бродяга был не тьеранец!