- Дедушка! - закричала одна из "пленниц", спрыгивая на дорожку тротуара. - Дедушка из леса! Это я, Бинка!
В самом деле, это была Бинка собственной персоной. С проворством гончей она обогнула всех, кого можно было обогнуть, протиснулась там, где можно было протиснуться и, молниеносно преодолев дистанцию, первой достигла цели.
- Дедушка из леса! - проговорила она взволнованно. - Я не ждала так рано!
- Вот этот молодой человек очень хотел тебя повидать, - кивнул отшельник в сторону своего спутника.
- Зачем? - спросила Бинка, в упор уставясь на Уотера.
- Эл! Жив курилка! - снова прогремело на всю площадь.
Седоволосый уже добрался до них и теперь стоял, опираясь на посох, в какой-то паре метров от того, к кому так настойчиво стремился. Поскольку он был участником действа, то, очевидно, тоже имел при себе микрофон с усилителем.
- Меня зовут Марк, - проговорил отшельник упрямо.
- Нет, не верю, - покачал головой седовласый. - Впрочем, ты сказал, что знал Эльмара? Говорят, он однажды был ранен?
- Да, вот сюда, - и старый отшельник хлопнул себя по правому предплечью.
- Ну и как? - прищурил глаз седоволосый.
- Да больно было очень, - засмеялся отшельник.
Седоволосый тоже засмеялся.
- Ты действительно знал Эльмара, - сказал он. - А у меня сегодня день рождения. Юбилей!
- Неужели круглая дата? - поразился отшельник.
- Сто лет. Идем. Ты - мой гость. Будешь сидеть рядом со мной и смотреть представление.
- Я не один, - сказал отшельник.
- Это неважно. И его не обидим. У меня в доме места хватит. И там, на газоне тоже. Потеснимся маленько, только и всего.
Он решительно подхватил старого отшельника под руку и торжественно двинулся обратно к группе "пленных". Люди раздвигались, пропуская их.
- Зачем явился? - гневно повторила Бинка свой вопрос, когда оба старика отошли на приличное расстояние.
- Посмотреть на твоих сестер, - сказал Уотер насмешливо.
Он сразу же понял, что спорол глупость. Вместо того, чтобы ответить колкостью на колкость или мило погрустнеть, Бинка отшатнулась как от удара и процедила сквозь зубы:
- Смотри. Вот они все сидят.
И показала на группу "пленниц".
Расправив плечи, она развернулась и пошла к своему месту, гордая и спокойная.
Уотер двинулся за ней. Он проклинал себя за тупость. Настроение у него сразу испортилось. И без того он не знал, как поправить отношения с девчонкой, а теперь и вовсе стало гиблое дело. Он проклинал и толпу народа вокруг, и сам юбилей. Он мечтал остаться с Бинкой один на один, без свидетелей и проговаривал в уме свой с ней будущий разговор: что он ей скажет, и что она ему ответит.
- Кто он такой? - спросил Вит у своей старшей дочери, когда представление на площади было окончено, и весь клан собрался в большом зале дома торжеств.
- Жених, - отвечала Бинка кратко.
- Чей жених? Твой?
- Нет. Но чей-нибудь непременно.
В доме кроме потомков Дака были еще и приглашенные гости, из родни, так что народу было до трехсот человек с лишком. Естественно, собравшиеся группировались кучками. Столики перед возвышением для выступлений были установлены в шесть рядов, и возглавляли их "патриархи", т.е. бабушки и дедушки одиннадцати семейств. Сам Дак воссел в центральном правом ряду, бок о бока с отшельником. Уотера же отправили поближе к сцене, в ряд соседний.
Три четверти публики в зале составляли подростки и дети. Семейство Вита занимало целых три столика, но Гита с мужем сидели отдельно, вместе с другой такой же парой, так что Уотеру волей-неволей пришлось занять освободившееся место и наслаждаться обществом предполагаемых невест.
Обе девушки были прехорошенькими, и обе ужасно смущались, стоило Уотеру с ними заговорить или хотя бы глянуть в их сторону. Тут Бинка не солгала: они были куда мягче старшей сестры. Сама же она сидела напротив него, но несколько в стороне, возле младших, и он мог любоваться на нее сколько угодно, но не более.
Сейчас, наблюдая за Бинкой, Уотер видел ее совсем иной, чем раньше. Она была печальна, но в меру, ухаживала за обоими сестричками, ручонки которых были слишком коротки, чтобы дотянуться до яств, разложенных на столе, и очень мило шутила с ними. Впрочем, точно так же, как и с остальными.
Уотер же сидел и проклинал свой глупый язык, из-за которого был вынужден развлекать двоих совершенно ненужных ему девиц, в то время как голова его была забита проблемой как помириться с третьей, нужной.
Начались танцы. Кто хотел, встал из-за стола. Бинка встала тоже, и Уотер мог теперь к ней подойти. Но он так и не подошел. Подойдя к девушке, надо было ей что-нибудь сказать, а у Уотера язык прилип к гортани. Уотер сидел и с ужасом думал, что совершенно не знает Бинки. Девушка, которая находилась в зале среди своих друзей и знакомых, была совсем такой же, как они: приветливой, спокойной и чужой.
Как остальные девушки, она была остроумна без злопыхательства и не пыталась выпендриваться перед парнями. На него, Уотера, она тоже смотрела доброжелательно и просто. Но ох! - она же была абсолютно неприступна! С той, другой Бинкой, слегка вульгарной и хамоватой, он знал, как обращаться, а с этой, приветливой и скромной, знающей свое место - нет!