Но то, что блестело, оказалось не водоемом. Это был гладкий скол камня, расположенный так, что лучи солнца, попадая на него, создавали иллюзию зеркальной влажной поверхности.
- Пошли назад, - сказал Морей. - Останемся без питья - пропадем.
- Чепуха, - заартачился Сэм. - Возвращаться из-за какой-то глупости? Ничего с нами не случится. Забыл про дождь?
- До дождя еще целых семьдесят часов. За это время мы высохнем, как две мумии.
- А я читал, что человек запросто может трое суток прожить без воды. Чем мы хуже кого-то? Будем держаться тенечка - только и делов.
- Поможет тебе твой тенечек при таком припеке!
- Иди сам, если хочешь!
Морей скрипнул зубами. Его охватила злость и почти необоримое желание дать Сэму по шее. Без воды они пропадут, это ему было ясно. Но применять силовые методы с Сэмом надо было крайне осторожно. Тот был очень упрям, и чтобы заставить, его пришлось бы избить уже по-настоящему. А бить людей Морей не любил. Он вообще не любил драться. Проучить приятеля - вот на что он решился.
Он бросил рюкзак и, взяв с собой одну флягу, вернулся туда, откуда просматривался ручей. По самой кромке платформы встречались зубчатые выступы, на которые можно было надеть веревочную петлю, достаточно прочную, чтобы обойтись без помощи напарника. Фляга была рассчитана всего на 6 литров, и у Морея не было ни малейшего сомнения в том, что Сэм не раз покается, что не составил ему компанию. 6 литров были порцией на одного человека, и в этом была вся заковыка.
Разумеется, Сэм рассчитывал, что задолго до конца 70 часов они уже достигнут кромки берега моря, и проблема с водой отпадет сама собой. Морей тоже надеялся на это, однако он слегка опасался: а вдруг... Он вовсе не хотел этого "вдруг", но он не доверял пустыне, а с полной до краев флягой чувствовал себя куда уверенней.
- Охота тебе тянуть такую тяжесть, - сказал Сэм, небрежно потягиваясь.
- Посмотрим, что ты запоешь потом, - коротко ответил Морей, засовывая флягу в рюкзак.
И посмотрели. Они шли, шли и шли, а конца дороги даже не предвиделось. Они не встретили и следа присутствия человека, и ни единого признака того, что где-то когда-то поблизости жили люди, тоже не замечали. Скалы, песок, пемза, базальт, брекчия - и все. Море также не торопилось им показаться. К концу первых стандартных суток парни спустились едва на десяток ярусов, пройдя, если считать по перпендикуляру, всего полтора нужных километра.
Сколько это составляло по кривой, Морей не считал. После первого же короткого привала он вообще потерял способность понимать, сколько отшагали его ноги, лишь ярусы отмечал, да и то машинально. Все внимание его было поглощено дорогой и Сэмом, который изображал ужасное страдание. Он, как Морей и предвидел, хотел пить. Но жалости к Сэму в тот их первый день у Морея не было.
Понятно, Сэм очень удивился, когда Морей не предложил ему воды разбавить сублиматы во время обеда.
- Ты сказал, что перетерпишь, - последовал лаконичный ответ на его выразительный взгляд.
Сэм даже не мекнул, сердито прожевал сублиматы и лишь горестно вздохнул, когда убедился, что Морей не пошутил. Трапеза подошла к концу, он встал и побрел за приятелем. Он и дальше ничего не говорил, но его лицо выражало такую злость, что Морей едва не смеялся. Однако на следующий день, когда его приятель начал по-настоящему страдать от жажды, ему стало вовсе не до смеха. Сэм по-прежнему молчал, но все его существо являло собой образчик человеческой муки. Он начал отставать, ноги его едва плелись и часто спотыкались.
"Ничего, не сдохнет, - крепился Морей. - Зато будет знать, как сваливать работу на других."
Ночью он сунул флягу под себя, но уснуть не мог долго: взгляд Сэма просто осатанел.
"Хорошо, что я значительно сильнее, - размышлял Морей. - А то бы наверняка полез отнимать. Однако что же мы будем делать завтра, если так и не набредем на какую-нибудь лужицу? Конечно, когда хлынет ливень, можно будет собирать дождевую воду. Только во что? Надо подумать."
Утром он выдал Сэму стакан воды и сказал:
- Нам надо экономить. Во фляге осталось всего ничего.
Это было правдой: 2 литра на двух человек было аж никак не достаточно даже для сидения под крышей. А парням предстояло идти, да еще под палящим солнцем, с грузом и отнюдь не по шоссе. На этот раз они шагали до тех пор, пока на небе не появились первые признаки приближающейся непогоды - искали точку повыше. Только тогда они скинули рюкзаки и принялись торопливо ставить палатку.
Зато Морей сумел придумать способ, каким можно было собирать вожделенную небесную влагу. Он велел Сэму надуть палатку не до упора, а так, чтобы, прогнув верх шатровой крыши книзу, сделать воронкообразное углубление для стока воды. Обмотав отверстие бечевой, он сузил его до размеров горлышка фляги - и приспособление было готово. Правда, в процессе пользования и потом они здорово намочили в палатке, зато теперь о жажде можно было забыть. Сублиматы были разведены пожиже, да и Сэм смог, наконец, напиться всласть.
Ну и какова же была его благодарность? На следующий день, выйдя из палатки после ливня, он произнес, потягиваясь:
- Стоило мочиться! Глянь, сколько луж! Набирай, из которой хочешь.
Морею захотелось выругаться.
- Не нравится - можешь выливать из своей фляги воду и черпать ее заново: оттуда, - сказал он едко. - А еще лучше, поторопись-ка. Путь неблизкий, а мы проползли всего лишь сорок один ярус.