- Снова возвращаться в клетки? - охнула Нита.
- Зато барьеры не будут нависать над головой.
- Как будто там нет точно таких же барьеров!
- Смеешься, теть Нит? Там же ширина полосы в 3 раза больше!
- В два.
- Угу. Поверху. - А понизу - 300 и 800. Ну просто никакой разницы, да? Мне лично эти барьеры уже осточертели, я прямо видеть их не в состоянии. Весь горизонт загораживают.
- И вы хотите бросить все, что мы успели построить здесь? Бросить дома, заводы? - спросил старый ветеран.
- Дома, дедушка, можно возвести заново. Тот не мужчина, кто не может сообразить себе дом. У нас все люди человеки, и все могут, - сказал Мади.
Это было правдой. Согласно политике Эльмара каждый мужчина, прибывший на планету, первым делом участвовал в монтаже теплиц и приобщался к жилищному строительству. Мади родился на Безымянной, и Шурка тоже, но и они, достигнув совершеннолетия, месяц провели на теплицах, а, женившись, слепили по собственному гнезду. И они не были исключением из правил.
- Дом - это не теплица, - проворчал Дак укоризненно. - Его в две недели не соорудишь.
- Велика беда! - усмехнулся Шурка. - Как будто нельзя временно пожить в палатках!
- Целый год?
- Лукавишь, дядя, - на этот раз укоризна была в голосе Шурки. - Откуда год? Месяц на монтаж домика, неделя - на установку необходимого оборудования, другая - на минимальную отделку одной комнаты. И можно вселяться. Остальное приложится.
- Не нравится мне все это, - крякнул Дак. - Преждевременно.
- Наоборот, в самый раз, пока мы еще не успели пустить здесь корни. Ты только представь себе: морская дорожка шириной в 500 километров, по 150 километров прибрежной полосы с каждой стороны. Красота! И террасы там шириной в четыреста метров, а не жалкие полтораста. Вот!
- До этой красоты еще надо дожить.
- И доживем. Зато это будет именно то, что нам нужно. Не темная парная баня, а простор.
- Ты почему промолчал, Ждан Мирэлович, - спросил Эльмар у своего старшего отпрыска, когда оба сторонника переезда, так и не убедив стариков в своей правоте, ушли, оставив их в растерянности и печали.
- А что я мог сказать?
Дак, для которого главный управляющий делами переселенцев всегда оставался, по сути, лишь Додькой, сыном приятеля, покачал головой:
- Надо как-то остановить их. Запретить, что ли.
- Это невозможно, дядюшка. У нас свободная планета. Как мы запретим людям проживать там, где они хотят? Мадька прав, черт. Каждая семья способна смонтировать теплицы - и не в три слоя, а достаточно будет одного - поставить палатку и соорудить дом. На это ничьего благословения не потребуется.
- Не понимаю, как можно снова стремиться в клетки, - поежился Дак.
- Они в них выросли, дорогой сват, - сказал горько самый старый житель Безымянной и ее основатель. - Полоски батарей над головами их не тяготят. Зато барьеры вишь как раздражают.
- Барьеры и меня раздражают, - признался Доди.
- Через год здесь останутся только заводы по выпуску ускорителей, вот увидите, - грустно сказала Нита.
- Нет, - возразил Додька. - Оба завода ускорителей будут перевезены за барьеры в первую очередь и притом вполне официально. Выгоднее перемонтаж, чем транспортировка каждой установки через море и дополнительную двухсоткилометровую вертикальную преграду.
- Ну тогда о чем и говорить, - сказал Дак. - Ясное дело, если переедет завод, остальные здесь задержатся до первого урожая... Как Сабина, Эл?
- Плоха.
- Совсем плоха?
- Не знаю. Болит у нее в груди - и все.
- А врачи?
- Ты же их знаешь. До сих пор не могут согласиться, доброкачественная опухоль или нет. И, главное, нужна ли операция вообще.
- А в чем закавыка?
- После наркоза она может не проснуться, а если опухоль доброкачественная - проживет еще лет десять. Здоровье-то у нее не ахти, сам знаешь.
Дак кивнул.
- Свозил бы ты ее на Новую, в Солнечный, - сказал он, подумав.
Он и до сих пор, спустя сорок лет после операции, ему там сделанной, чувствовал себя бодрым, словно семнадцатилетний юноша.
- Не хочет она никуда лететь. Говорит: "Помру здесь."
- Это плохо.
- Куда уж хуже.
Да, если больной смотрит в сторону могилы...
Спустя два месяца первый завод ускорителей был переброшен на Вторую Полосу, еще через два переехал на новое место другой. А затем им сообщили о смерти Илы, жены Додьки. Смерть была внезапной и совершенно для всех неожиданной.
- Аневризма, - констатировал врач. - Притом, давно запущенная.
Свою старшую невестку и Рябинка, и Эльмар обожали. Оба они рыдали над гробом, не стыдясь слез. Спустя неделю после похорон старый ветеран сказал дома:
- Вот что, дорогая, я не хочу потерять и тебя. Собирайся, мы летим на Землю.
- На Тьеру?