- Конечно. Я не мог понять твоего предательства. К тому же ты всегда меня осуждал.
- Брось, я тобой гордился, причем еще со школы. Я просто за тебя боялся, ведь ты бывал так неосторожен! В общем, если тебя не ждут очередные великие дела, погости у меня, сколько захочешь. Вспомним молодость, помянем прошлое, своих навестишь. Твой старший недавно персональную выставку открыл. Неужели нелюбопытно? Твоя ведь кровь, а?
- Ты смотрел?
- Не успел еще. Но говорят - сила, тебе до него далеко. В общем, оставайся, не дури. И я отпуск возьму.
И Эльмар остался. Он не ожидал, но его снова подхватило и завертело. И прошел целый год, прежде чем он снова покинул свою родину. Он перецеловал правнуков, пожал последний раз руки старым друзьям... Да, нагостился он тогда вволю! Он был здоров как в молодые годы, крепок, силен и даже морщин на лице у него, казалось, стало меньше. Прилетел на Новую восьмидесятилетний старец, а улетал едва пятидесятилетний мужчина. Его не узнавали, и "Марк Данович" свободно перемещался по поверхности планеты, впервые за последние сорок с лишним лет вкусив возможности позабыть о своей популярности и вновь ощутить себя человеком толпы. Таким, как все.
Вернувшись на Безымянную, он нашел центральную полосу полностью покинутой. Дома в поселке стояли пустыми, и островки зелени вокруг них казались сиротливыми и жалкими на фоне огромного безжизненного пространства протяженностью в 39 тысяч километров. Впрочем, их с Рябинкой домик, стоявший на отшибе посередине лесопитомника, остался в полной сохранности. Ничего из обстановки не было вынесено, и даже разная мелочевка оказалась нетронутой.
Он зашел в дом, замкнул за собой дверь и принялся думать. На следующий день он прогулялся по окрестностям и подумал еще. Через неделю он принял решение: никуда не уезжать, остаться. Рябинка хотела увидеть эту полосу зеленой - она умерла, но жив он. Пусть он теперь один, без помощников, но и один человек может сделать многое.
Да, он правильно тогда решил. Питомники к тому времени были заложены практически по всем основным культурам, технология выращивания сеянцев и саженцев отлажена, и опыт кое-какой имелся. Недаром последние десять лет, предшествовавшие смерти жены, художник пробыл фактически в одной с ней упряжке.
И он остался. И пробыл на пустынной, безлюдной полосе почти безвылазно аж 24 года...
<p>
Наследница</p>
- Значит, если я не соглашусь отпустить Бинку с вашим Марком, она останется? - спросил Уотер, когда за старым отшельником закрылась дверь.
- Мы ее сами тогда не отпустим. Семья для женщины важнее всего, а ты теперь ее глава. Но ты все же подумай хорошенько, принимая окончательное решение.
- Я подумаю. До завтра.
- Вот и славно. Эл очень стар, он может умереть в любой момент. Когда он улетит, я тебя непременно свожу на Новую Землю и кое-что тебе покажу. Ты многое поймешь, парень. Только чур - об этом молчок. Пусть это будет наш с тобой маленький секрет.
"Вот тебе и раз, - думал Уотер, вышагивая по улице, - оказывается, Бинка умна, находчива и имеет стальные нервы. И не просто на меня изволила смотреть, а проверяла. Ну что ж..."
Взволновала его не проверка, очевидно было, что экзамен он выдержал на 5 с плюсом. Неприятно было, что его, Уотера, провели, причем самым беззастенчивым образом. До сих пор он был уверен, что действительно является главой над своей строптивой половиной, и что это он окрутил Бинку, а не она его. И вдруг оказалось, что его перехитрили.
Девчонке нужен был муж - это он и раньше знал. Она искала нечто особенное - это было понятно, все девки такие. Но как он не догадался, что ее прямота - всего лишь игра, и что истинной Бинкиной целью было влюбить его, Уотера, в себя? Что нет в ней никакой наивности, а есть один расчет? Удобный, послушный муж - верти им, как хочешь!
Уотеру стало жалко себя чуть ли не до слез. Он вдруг понял, что до этого мгновения считал все случившееся с ним просто чудом, чем-то небывалом и особенным. Он грезил, что ему крупно повезло заполучить в жены наивную симпатичную глупышку, готовую ради него на все. И вдруг оказалось, что вместо нежной любящей девушки он связал свою судьбу с хладнокровной расчетливой стервой, способной равнодушно смотреть на людские страдания.
Он шел, и глаза его поневоле пробегали по нарядным фасадам домиков, каждый из которых мог бы соперничать красотой и изяществом с коттеджами на окраине той части Спейстауна, где селилась обеспеченная публика. Еще совсем недавно и он, Уотер, мечтал выстроить себе подобный домик, но теперь резные узоры наличников и свесов не радовали его, точно так же, как и голубые переливы солнечных батарей на крышах. А яркие картины на воротах оград казались зловещими и наводили тоску.
Он прекрасно понимал: отпустить Бинку за наследством ему, конечно же, придется. Он слишком влип, чтобы идти на попятную и гнуть свое. Другой бы на месте Уотера, возможно, и попытался поступить публике назло, заявив свое "нет", но что бы это ему дало? Вся женина родня на него ощерится, окочурься старый мошенник без завещания.
Ладно, пусть порадуются. Пока. А потом он, Уотер, скажет свое слово. Тогда он будет умнее. Он найдет способ выжать из этой ихней наследницы обеспечение и себе, и матери. А потом помашет супруге ручкой.
А сейчас он должен притвориться. Сжаться, и сделать вид, будто по-прежнему ей верит. Верит ее лучистым глазам, мягкой улыбке и звенящему, счастливому смеху. Верит восторженным взглядам и ласковым рукам, верит нежности и лукавой уступчивости. Верит заботливости и не видит коварства.