- Ничего-ничего, - сказал старик удовлетворенно, когда Сэм по своему обыкновению пробурчал, что если бы он знал, как намотается, то ни за что бы не пошел. - Зато спать будете крепче. Да и кушать свое куда приятнее, чем чужое.
- Нас уже здесь не будет, - напомнил Морей.
- Экая печаль! С этой посадки не поедите - с предыдущей или следующей снимете урожай. Главное, что-то же вы сажали. Кто-то что-то бросил в землю для вас, вы - для кого-то. Так и пойдет по кругу.
- Он точно не хипп, - сказал Сэм перед сном.
- Откуда ты знаешь? - удивился Морей.
Сэм никогда не увлекался философией и не очень любил размышлять на отвлеченные материи.
- Я его спрашивал.
- И что он ответил?
- Что он только сажает леса.
- Значит, статуя не его?
- Про статую мы не говорили.
- Эх ты, растяпа! Самого главного не узнал!
- Это ты растяпа. Любишь чужими руками жар загребать.
- Какой еще жар?
- Ну, начет статуи. Сам спросил бы, если тебе интересно.
- И спрошу.
- Сегодня мы займемся фруктами, - сказал старик при пробуждении.
- Ночью? - вытаращил глаза Сэм.
В самом деле, тьма вокруг поляны с коттеджем стояла кромешная.
- Нам много не надо. Используем то, что у меня в погребе. Можно сублимировать и молоко, у меня его сейчас литров тридцать.
- А чай?
- Чай тоже имеется. Не забудьте, нам предстоит 5 дней пути. Если вы по-прежнему мечтаете о побеге отсюда.
- Мечтаем, - подтвердил Сэм.
- Мечтать - это хорошо, - согласился старик. - А только как вы собираетесь жить на Тьере? Там за все надо платить кредитками.
- Вот если бы та статуя была золотой! - многозначительно проговорил Морей. - Помнишь, Сэм, мы видели ее на десятом ярусе отсюда?
- Конечно, помню, - закивал головой Сэм. - А чего ты о ней вдруг задумался?
- Можно было бы ее взять и продать. И жили бы, как короли.
- Не поднимете, - меланхолично заметил старик. - В ней металла на добрую тонну. Конечно, можно отпилить ей голову... или руку.
- Зачем?
- Тоже можно продать. Даже еще проще.
Парни встревожено взглянули друг на друга.
- Не, - мотнул головой Морей. - Она слишком красивая. Жалко.
- А ты говорил: "Хипп," - прошептал Сэм, когда старик на минутку от них отошел. - Убийца он. Срок отбыл и остался.
- А техника откуда?
- За примерное поведение дали.
<p>
Художник и его творения</p>
Художник прищурился и удовлетворенно кивнул. Здесь, в мастерской, он чувствовал себя в своей стихии. Пусть здесь не светило солнце, зато и никогда не лил дождь, не было ветра, зноя, холода. Здесь круглые сутки царила одна и та же приятная сухая прохлада. Впрочем, при желании прохладу всегда можно было сменить на температуру по своему выбору. Потому что мастерская была в подвале, самом лучшем подвале из всех возможных. Она имела отлично замаскированный вход, отменную вентиляцию и две камеры. В одной из камер размещалась непосредственно мастерская, в другой был небольшой музей.
Больше всего художник любил заходить именно туда, в музей. Здесь, на простых деревянных полках, покрытых гуттаперчей, стояли его дети, его творения - двадцать статуэток, большая часть из которых была отлита из электрума, сплава серебра с золотом.
Возможно, золота здесь было и больше, чем полагалось бы для сплава с таким названием, но художнику нравилось само слово, и он употреблял его. Для себя, потому что другие человеческие лица, кроме своего, отраженного в зеркале, он видел редко. Так редко, что когда видел, то избегал всяких бесед с ними на металлургические темы. В свое время художник достаточно провел времени среди людей, чтобы перестать строить свои расчеты на человеческом бескорыстии. Слишком многие могли увидеть на этих полках лишь слитки металла, рыночная стоимость которого до сих пор никем во Вселенной не ставилась под сомнение. В отличие, кстати, от искусства.
Эх, если бы золото не было столь устойчиво к внешним воздействиям или менее удобно в работе! Или хотя бы вместо него у художника имелись другие металлы, столь же доступные! Он мог бы тогда сделать статуэтки из железо-никелевого сплава, например. Взятый в определенном соотношении, такой сплав тоже не корродировал бы в здешнем климате. Но что было мечтать о пустом? Даже бронзу в этой местности взять было неоткуда.
В отличие от золота. Да, золота у художника было столько, что он даже не стал бы смешивать его с серебром, не будь этот металл невообразимо мягким. Серебро показалось художнику вполне подходящим отвердителем, серебра он тоже мог добыть сколько угодно. Вот меди была нехватка, и находилась она в труднодоступном месте. Извлекать же другие металлы художник не только не умел, но даже и не знал, как выглядят породы, их содержащие.
В отличие от золотоносной. Вот этой, в толще которой он устроил себе мастерскую. Собственно говоря, и подвал-то, в котором он с таким удобством расположился, образовался благодаря желанию художника это золото извлечь. Скала была вырублена, выдолблена изнутри, пустая порода переплавлена в блоки для укрепления стен и свода и других строительных нужд, а золото превращено в симпатичные брусочки пятикилограммового веса.