Брусочки были сложены штабелями в углу все того же музея и закрыты чем-то вроде набора щитов, замаскированных под стенку. Щиты раздвигались, при желании раздвинуть их, конечно, но тот, кто не знал их секрета, ни за что бы не догадался, что перед ним не облицовка стены, а дверь, ведущая в сокровищницу. Там же, за перегородкой, художник хранил в сундучке вторые экземпляры своих отливок - просто так, на всякий случай. Кстати, зеркало, в которое он иногда смотрелся, тоже было золотым.
Иногда художник думал, улыбаясь про себя, что здесь, в своей мастерской, он может ощущать себя неслыханным богачом. Здесь он ел на золотой посуде золотыми ложками, смотрелся в золото и золотом любовался. Но вряд ли бы кто посторонний понял, что художник заходил в музей отнюдь не для созерцания желтого сплава. Статуэтки изображали дорогих ему людей. Людей, с которыми он некогда расстался. Не на мертвый металл, а на них жаждали смотреть его глаза, с ними он мысленно общался и часами мог сидеть, погруженный в прошлое, за возврат некоторых мгновений которого он готов был бы отдать не только оставшиеся годы жизни, но и самое бессмертие.
Вот сыновья, Додька и Мади, вот обе невестки, а вот и его бывший недоброжелатель, а затем самый большой друг старина Дак. Вот жена Дака, верная и преданная Нита, воплощение заботливости и доброты. А вот и Нела Таирова, девушка с гордым сердцем и великой душой.
Художник вновь погрузился в воспоминания. Не зря они тогда затеяли эту возню с платиновыми россыпями, россыпи надолго решили их проблемы. Жаль, что не навсегда и лишь финансово.
- Нет, - сказала тогда Рябинка, - дальше так продолжаться не может.
Эту фразу она говорила по крайней мере трижды в году, и обозначала фраза очередной хозяйственно-бытовой тупик.
- А что случилось-то? - удивилась Нита.
Их собралось четверо: двое мужчин и две женщины, обе невысокого роста, русоволосые и не первой молодости. Рябинка, впрочем, была постарше.
- Не нравятся мне эти Тьеранские каникулы, - ответила она, обращаясь ко всем собеседникам сразу.
- Да? Зато остальным они вполне по нутру, - пробурчал художник. Его недовольство было легко объяснимо: все до одной проблемы, обозначаемые Рябинкой, приходилось решать ему.
- Не понимаю, как ты можешь относиться к этому так несерьезно, - нахмурилась самая старшая дама планеты. Старшей она была не только по возрасту, но и по должности. - Отмени мы эти отпуска - сэкономили бы уйму платины.
- Вся платина и без того остается у нас, на Тьеру поступает золото. А золота у нас столько, что мы можем гнать его туда тоннами.
- Первый раз об этом слышу.
- Потому что это секрет.
- Даже от меня?
- Ты не спрашивала. А что касается людей, то они имеют право проводить свои отпуска там, где хотят. Это их право, они его заработали.
- Ты просто не хочешь понять. Все транспорты у нас забиты народом, шастающим туда и обратно. Мы не можем приглашать новичков, их не на чем везти!
- Сказала бы раньше, я давно купил бы еще несколько больших звездолетов.
- Так мы скоро вылетим в трубу.
- Дорогая, мы баснословно богаты. Ты даже не представляешь, насколько. Эта планета - просто золотое дно!
- В буквальном или в переносном смысле?
- В обоих.
- Вот этого-то я и боюсь.
За всю свою жизнь художник не помнил, чтобы Рябинка поднимала панику из-за пустяков. Но на этот раз она явно перегнула.
- Мы не можем заткнуть людям рты, - добавила она.
Он засмеялся:
- Дорогая, ты представляешь себе наших людей на Тьере кем-то вроде миллионеров. На самом деле суммы, которые они имеют на руках, достаточно скромны, и удивить там никого не могут. Львиную долю съедает дорога.
Рябинка согласно кивнула.
- Конечно. Пока они работают на платине. Но дело может обернуться совсем по-другому, когда они дорвутся до алмазов. Алмазы-то ведь кое-чем отличаются от сырой платины, верно?
Это было более чем верно. Сырую платину, в отличие от алмазов, нельзя было засунуть в карман. Художник тутже перестал смеяться. Тем не менее он возразил:
- Украсть можно все.
- Конечно, можно. Но некоторые кражи требуют вовлечения в событие большого количества людей, хорошей организации и наложенного сбыта. Что такое кусок сырой платины? Это огромный вес и относительно невысокая стоимость. А дальше у нас на всех операциях строгий контроль вплоть до съема конечной продукции. Алмазы же, особенно хорошего ювелирного качества, такому учету не поддаются. И они намного компактнее.
- Это не проблема, - сказал художник, подумав. - Поставим на алмазы постоянных рабочих, платить им будем монами. А сверхурочные вообще запретим. Тарифы установим умеренные, чтобы не было соблазна рвануть на Тьеру раньше, чем через три года.
- Какая нам разница, увезет вор украденное несколько раньше или чуть позже?
- Чего же ты предлагаешь? Поставить вокруг людей охрану, обыскивать их или вообще приковать к горе, как рабов? Без права покинуть зону?