- Нет так нет, - пожал плечами Уотер. - А что у нас есть?
- Можно сварить. Или испечь.
- Так испеки.
Он прислонился к стене и, протянув девчонке связку рыб, принялся наблюдать за дальнейшими действиями своей хозяйки, а когда та, приняв добычу, отправилась на кухню, встал и двинулся за ней. Там, усевшись на подоконнике, он вытянул ноги, уперев их в косяк окна, и принялся смотреть дальше. Девчонка занервничала.
Впрочем, с процессом потрошения его мисс справилась довольно уверенно. Заминка возникла, когда оказалось, что и запекать рыбу не в чем. То есть, духовка имелась, но отсутствовала тара, в которой полагалось бы возлежать рыбе при запекании.
- Я лучше отварю, - неуверенно произнесла девчонка.
- Можно обернуть в листья, - сжалился над ней Уотер.
- Какие еще листья? - девчонка надулась.
- Любые, лишь бы не горькие. Чешую тогда снимать не обязательно.
- И все-то ты знаешь... - оскорбительное продолжение реплики она благоразумно опустила.
- Кино надо чаще смотреть, - отпарировал Уотер.
- Хорошо, попробую.
И побежала в сад.
"То ли еще будет, дорогая, - думал Уотер, снисходительно глядя ей в след. - Ты у меня быстренько отучишься нос задирать!"
Рыба получилась на славу. Уотер проглотил свою порцию, и ему показалось маловато. Он хотел было намекнуть свой мисс, чтобы она приготовила еще, но передумал.
- Я пошел к себе, - сказал он вместо этого. - Ко мне не заходить и до утра не беспокоить. В общем, встретимся за завтраком.
- Хорошо, - девчонка покорно кивнула головой. - Тебя разбудить или сам проснешься?
- Только сам. И сегодня, и завтра, и всегда.
Эти слова Уотер произнес, уже поднимаясь по лестнице, но достаточно громко, чтобы девчонка могла их слышать. Он сказал их просто для куража, на самом деле он не испытывал ровно никакого неудобства, будучи утром разбуженный матерью, если она это делала вовремя. В данном случае, однако, он сам пока не знал, когда захочет проснуться, потому что, направляясь в мансарду, вовсе не собирался там зависать. Наоборот, он намеревался покинуть свои апартаменты как можно скорее, но покинуть тайно, чтобы девчонка о том не пронюхала. Уотер отправлялся в поход по магазинам.
Заперев дверь своей спальни изнутри, он выбрался из окна на карниз и перелез на кровлю. Перебравшись на тыльную часть дома, он спустился на крышу ближайшей хозпостройки и вскоре уже был на земле. Поскольку окно кухни смотрело с фасада, то он не стал выходить на улицу через калитку, а выбрался задами к соседнему дому и очутился на центральной улице яруса. Улица эта вела прямехонько на площадь, вокруг которой, согласно плану города, располагались магазины. Всего таких площадей было двадцать, по одной на каждый ярус, так что было где развернуться, но разумней было начать со своей. И Уотер разумность проявил.
Между прочим, на плане площади именовались фонтанами, точно так же их называла и девчонка. Там, за фонтанами, начиналась деловая часть города, то есть заводы, мастерские, учереждения и вместо множества частных садов значились парковые линии, по две на каждый ярус. В общем, там делать было практически нечего, и дальше площадей можно было свои помыслы не устремлять.
Занятый приятными размышлениями, Уотер не успел оглянуться, как очутился вблизи небольшого скверика, обсаженного по периметру густой древесной растительностью. Растительность эта была столь высока, что за ней совершенно терялись дома на противоположной стороне. Не продумай Уотер заранее свой маршрут, он бы точно решил, что вот-вот очутится за городом. Но память подсказывала: пугаться не стоит, впереди по курсу то, что требуется, то есть площадь.
Подойдя, он понял, что когда-то деревца располагались свободно относительно друг друга и были вполне компактного размера, но теперь все пространство между вытянувшимися в длину стволами заполняла молодая поросль неизвестной породы, и взору людскому являлся дикий лес во всем его первозданном, чуждом человеку виде.
Каменные дорожки, правда, не позволили стихии совсем уж возобладать над разумом, четко указывая: проход здесь. Уотер сделал шаг, другой. Листва раздвинулась - и он замер, ошеломленный. Посреди зеленой лужайки на камушке, брошенном в центр струящегося потока, лежал огромный каменный букет. Ничего прекраснее Уотер в жизни не видел. Это был букет до боли знакомых ему земных цветов, невесть кем оставленный возле кипящей брызгами воды. Уотер так и ринулся к возникшему перед его взором видению. Вблизи букет не так бил по нервам, но зато казался еще прекраснее. Это было нечто, способное очаровывать так, как может очаровывать лишь подлинное искусство. Субъект, склонный к романтическим грезам, точно бы на месте Уотера впал в транс. Уотер ко впадению в транс склонен не был, но и он долго не мог оторваться от созерцания фонтана.
Основу букета составляли 5 огромных роз: белая, алая, розовая, кремовая и темно-пурпурная, какие в просторечии называют черными. Выше поднимались красные тюльпаны и белые лилии, пересыпанные мелкими голубыми незабудками. И цветы, и листья со стеблями казались сделанными из драгоценных камней. Уотер, конечно же, догадывался, что видит перед собой всего лишь имитацию драгоценностей, пустые стразы, но иллюзия была полной.
То есть, была бы, если бы сквозь лепестки, стебли и листья не просвечивала основа букета - какой-то желтый, отполированный до сияния металл, цветом похожий на бронзу. Металл этот выходил на поверхность сердцевинками незабудок и лентой, обвивавшей букет. Уотер долго размышлял, что бы это мог быть за сплав, но так ничего и не придумал.