Старик шел, чуть сутулясь, однако чувствовалось, что сутулость эта была не от дряхлости, совсем нет. Он двигался легко и быстро, торс его, обнаженный до пояса, казалось, состоял из одних мускулов. Черные кудрявые волосы с проседью спадали до плеч и вместе с коротко обкорнанной бородой придавали лицу свирепое выражение, вполне способное напугать слабонервную особу.
Уотер не был слабонервным, но кожаные бриджи и босые ступни старика четко сигнализировали: приближающийся субъект отнюдь не является обитателем мест, где существуют модные магазины.
- Беги! - повернулся он к девчонке.
- Вот еще! - фыркнула та. - Сам беги, если хочешь.
Впрочем, бежать было, пожалуй, поздно.
- Хорошего дня, молодые люди! - поздоровался старик. - Могу я узнать, кто вы такие?
- Я Максимова, - представилась девчонка.
Она произнесла это тоном такого превосходства, что Уотеру немедленно захотелось отвесить ей подзатыльник. Впрочем, старика ее заносчивость лишь позабавила.
- Из которых Максимовых? - поинтересовался он, прижмурившись.
- Мой отец - Витольд, сын Ждана.
- А мать?
- По матери я Кенсоли-Смидт. А вы кто будете?
- Я? Я человек. Сажаю здесь леса.
- А фамилия?
- Ну, я не столь родовит, как ты. Зови меня Марк, и все будет в порядке. Молодой вьюнош тоже из твоих родственников?
Уотер сплюнул.
- Нет, я буду из простых, - сказал он с нажимом. - Из очень простых. Мисс захотелось нырнуть на дно и извлечь меня на поверхность.
И он исподлобья глянул на старика.
Тот засмеялся. Странным, дробным смехом. И произнес:
- Вот и славно. Сливки слишком сгустились, я верно понял, милая, как бишь тебя?
- Рябинка, - протянула руку девчонка. Удивительно, но спесь с нее слиняла, как по волшебству.
Старик осторожно взял протянутую ладошку в свою лапу и бережно потряс ее.
- А молодого вьюношу как кличут?
Уотер назвал себя.
Старик подошел к картине и легонько коснулся камня.
- Крепко держится, - проговорил он с непонятной интонацией. - А вы что здесь делаете, если не секрет?
Девчонка застеснялась и, опустив глаза, принялась теребить рукав блузки. Стеснение ей очень шло, это Уотер должен был отметить.
- Мы картину рассматривали, - сказал он, обращаясь то ли к старику, то ли к девчонке.
- Ну и? - сказал старик.
- Тут не хватает одного человека, - сказала девчонка, поднимая голову.
- И кого же? - вновь прижмурился старик.
- Эльмара, - сказал Уотер с самым невинным видом.
Девчонка вспыхнула.
- Прекращай! - сказала она гневно. - Я же говорила тебе, что никакого Эльмара никогда не было! Легенда это. А не достает здесь Мирэла. Правда, дедушка?
Лесной бродяга ухмыльнулся.
- Чем же он прославился, этот самый Мирэл? - спросил он с любопытством.
- Он... Он был моим предком.
Старик хохотнул. Мягко так, незлобиво. И так же мягко сказал:
- Чтобы попасть сюда, мало быть чьим-то предком. Надо оставить о себе светлую память. Вот, например, Сабина. Она была лесоводом и выдающимся экологом. Создать мир, где каждому человеку было бы уютно, стало когда-то ее заветной мечтой. И, надо сказать, ради воплощения этой мечты в жизнь она сделала все, что могла. А Мирэл?
- Ну, он был мужем Сабины, - растерялась девчонка.
Уотер подавил готовый вырваться смех.
- Твоей прабабки, - подсказал он, сделав большие глаза.
- И его очень уважал Дак.
- Еще один твой прадед.
Девчонка вздернула нос.
- Я не виновата, что трое на этой картине являются моими предками, - проговорила она резко.
- Четверо, - меланхолично произнес старик, указывая на пустое место в картине.
Девчонка покраснела, подогнула под себя одну ножку и, сделав полный оборот вокруг оси, приземлилась на тротуар напротив Уотера.
- Один-ноль в вашу пользу, - сказала она смущенно.
Смущение ей тоже очень пошло. Сейчас, без своей обычной заносчивости она стала черезвычайно милой и почти неотразимой.
- С вашего позволения, молодые люди, я тоже присяду, - сказал старик, усаживаясь на скамейку рядом. - Так какие еще достоинства были у твоего Мирэла?
- Ну, кто-то же открыл нашу планету, - неуверенно вымолвила девчонка, запинаясь на каждом слове. - Наверное, это сделал он, ведь больше некому?
- Если не считать Эльмара, - усмехнулся старик в усы. - Лет эдак с шестьдесят сие деяние приписывали ему.
- О, конечно! - снова вздернула нос девчонка, вновь став заносчивой и ехидной. - Неуловимый Эльмар, которого никто никогда не видел и не слышал!