Художник засмеялся. Забавно, но из восьми людей, изображенных им, шестеро были могучими, но только двое когда-то рискнули дотронуться до "зеленого" и отдать ему то, чего тем не хватало для того, чтобы снова стать человеком. Поступая так в первый раз, оба даже не подозревали, чего им это будет стоить.
Да, для обоих контакт с "зелеными" едва не окончился плохо, зато Безымянной он явно пошел на пользу, ведь половина акционеров была именно из "зеленых". Одно время на Новой Земле даже возникло движение среди молодежи ("нашей молодежи", как выразилась бы Бинка) "Приведи друга из леса". Потом оно было запрещено как опасное для здоровья, но где и когда молодежь, идя на подвиги, слушалась взрослых!
Неофициально многие парни и девушки, особенно из разочарованных или потерпевших жизненную драму, продолжали идти в Зеленую Зону и совершать поступки, которые иначе как безумством назвать было невозможно. Некоторые просто доводили себя до нервного истощения и умирали на руках у спасенного им человека - последнего в их краткой биографии. Это было родом самоубийства и жестко осуждалось стариками. Что же касается Мартина, то он, помнится, иначе как вопиющим безобразием подобные случаи не называл.
- Олухи! - ворчал он, столкнувшись с очередным эксцессом. - Ну чего бы ему не жить, а? Подумаешь, его бросили, так что теперь, конец света? Я ему говорю: "Зачем ты туда полез?" А он в ответ: "Мне сказали, что это легкая смерть." Легкой смерти ему захотелось, птенцу желторотому!
Художник только усмехнулся тогда. Паренек был слишком юн, чтобы принять мудрость девяностолетнего эскулапа. Он хотел смерти - это было понятно, и он хотел смерти быстрой - это было еще понятнее. И уж куда более ясным было несказанное: паренек хотел, чтобы его смерть не была бессмысленным актом. Жаль, спасти мальчика так и не удалось!
Да, Мартин хорошо знал, на что идет, когда вызвался испытать на себе тот злосчастный прибор. Интересно, жив ли еще тот "умник", которому стукнуло в башку снять биотоки, благодаря которым происходило превращение? Впоследствии обнаружилось, что достаточно было обычной записи, полученной при нормальных условиях, только поданой в кратно усиленном режиме. Но тогда идея показалась перспективной, и, главное, никто не сообразил, насколько она опасна.
Никто, кроме Мартина. Тот прекрасно осознавал, какому риску подвергался испытуемый. Передавали загадочную фразу, которую он сказал, предложив свою кандидатуру в качестве донора.
- Там двойной удар. А дело нужное, любой рискнул бы.
Когда эти слова донеслись до художника, он схватился за голову. После каждого сеанса спасатель три дня спал беспробудным сном и потом долго хворал, восстанавливая потраченную энергию, а тут энергия из него забиралась вдвойне! Явная опасность! И все же осторожный Мартин не просто дал себя уговорить, а напросился испытать аппарат первым. Зачем?
А затем, и вторая фраза все объясняла, чтобы изобретатель не вовлек в это дело никого из молодежи. И он рассудил совершенно верно, умница Мартин. Скрыть изобретение было невозможно, а, значит, невозможно было бы запретить испытание. Не вызовись Мартин - наверняка было бы дано оповещение через прессу или телевидение с призывом найти добровольцев для эксперимента. И, разумеется, добровольцев набралось бы более чем достаточно, даже если бы за участие в нем Круг вынес бы постановление навсегда исключить из списков со всеми последствиями.
Поступок Мартина все это пресек. Во-первых, испытание прибора происходило под контролем двух экспертов, один из которых был, как и Мартин, могучим. Во-вторых, были приглашены представители прессы от различных изданий, и в-третьих, Мартин позаботился о том, чтобы велись визуальная и звуковая запись эксперимента, в течение которого он комментировал вслух свои ощущения.
Естественно, он скрыл от этой группы лиц, зачем требуется такая щепетильность и какого эффекта он опасается. Но место для ведения съемки было выбрано с таким рассчетом, чтобы во время контакта с "зелеными" Мартин имел за спиной опору и мог бы до конца оставаться на ногах. Иначе трудно было бы объяснить, для чего в кадре маячила совсем не импозантная стенка микроавтобуса.
Художник до сих пор не мог смотреть без внутреннего содрогания на эти кадры. Мартин перебрасывался шуточками с коллегой и вообще казался оживленным гораздо более обычного. Никто из сопровождавших даже не предполагал, что через какой-то десяток минут бывшего главного врача одной из ведущих клиник планеты не станет. Все также были веселы и озабочены только тем, как бы поточнее подвести отловленного "зеленого" к избранному месту съемки.
Да, надо сказать, умер Мартин красиво.
Художник засмеялся, и на этот раз над собой.
- Уж не завидуешь ли ты, друг ситный, что твои последние мгновения никто не станет запечатлевать в назидание потомкам? - произнес он вслух.
И снова засмеялся. Нет, разумеется, он если и завидовал, Мартину, то лишь чуть-чуть. Он сам выбрал себе судьбу. И свою одинокую смерть где-нибудь под покровом посаженого собственными руками леса он тоже приготовил добровольно, не спрашивая советов или рекомендаций у публики. Глупо теперь плакаться. Да и не стоит. Все имеет свою цену. Вот только...
Художник опустился на камень дорожки, ведущей к фонтану, и погрузился в очередную грезу.
<p>
</p>
<p>
</p>
<p>