Это было так скверно, что на третью неделю Уотер запсиховал. Просить у матери он не хотел. Та, панически боясь надвигавшейся старости, помещала каждый сэкономленный ею грош в пенсионную страховку. Конечно, она бы отдала этот грош сыну, но такой кусок кредитки Уотер потратил бы без малейшей радости. Какой же смысл был его брать?
А между тем работа у старика отнимала у Уотера не только время, но и силы. Он уставал. Шеф, к которому его приставили, не давал ему посидеть ни минуты. Шефом был садовник, здоровущий негр тридцати лет. Он с превеликим удовольствием гонял Уотера как мальчишку, и очень скоро особнячок, вокруг которого Уотер должен был вертеться, начал нравиться ему еще меньше, чем подземка.
В особнячок этот, запущенный и с огромным участком прилегающей земли, огороженной мощным каменным забором, хозяин привез его в первый же день службы.
- Этот человек тебя научит, - показал он на негра.
И тот "учил". Самое скверное, что придраться Уотеру было совершенно не к чему. Если бы негр его оскорблял или пытался унижать, Уотер взял бы реванш, он бы ответил как положено. Но негр был корректен и прямого повода для стычек не давал.
Правда, он ухмылялся, глядя на Уотера, но ухмыляться никому не возбранялось, это .Уотер твердо усвоил еще с пеленок. И вот он скреб, мыл, выбивал, пылесосил, натирал, а затем копал, подстригал лужайку, сажал и поливал. Он проклинал всех негров на свете и упрямо вкалывал.
Раз в 7 дней хозяин предоставлял ему выходной. Накануне он выдавал Уотеру сухой паек и задавал единственный вопрос:
- В понедельник ждать?
- Ждать, - буркал Уотер.
- Вот тебе проездной билет на следующую неделю.
Первые два выходных Уотер просто отсыпался. На третий он встал пораньше и направился в Доки. Подзаработать ему удалось лишь к вечеру, и вернулся домой он злым и голодным. Зато в кармане у него снова появилась своя монета и, значит, он опять почувствовал себя человеком.
<p>
Прощай, Тьера!</p>
Месяца через полтора хозяин впервые изменил установленный распорядок. Он подозвал к себе обоих работников и спросил у негра:
- Ну, как тебе этот парень?
- Толковый, - ответил негр, ухмыльнувшись.
- В негры годится?
Уотер сжал кулаки. Вражда между расами, официально считавшаяся несуществующей, на практике оставалась. Любой смуглый пацан, услышав, что его обозвали черномазым, имел право запросто полезть в драку за оскорбление личности, и его бы все правильно поняли. Но здесь и перед этими двумя? Что они имеют в виду, черт подери?
- Вполне, - ответил его шеф, сверкнув белками глаз. - Парень без дури.
- А теперь ты скажи, - обратился лесовик к Уотеру, не желая замечать его злости. - Я намереваюсь нанять твоего напарника в надсмотрщики. Справится он или нет?
Кулаки Уотера разжались и снова сжались. Вот оно что! Хозяин хочет их стравить!
- Почему бы и нет, - процедил он сквозь зубы. - Парень дело знает.
- Рад совпадению наших мнений, - усмехнулся хозяин. - А теперь приступим к главному пункту. Не передумал насчет плантаций?
- Нет, если вы берете с нами Морея, - ответил Уотер.
- Завтра за ним отправляемся. Заверни сегодня к Сэму. Скажешь, пусть едет прямо в больницу, я его разыскивать в случае чего не буду. А ты востри ноги сюда, как обычно. Только мать предупреди, что не вернешься.
Значит, все. Уотер внезапно ослабел. Он повернулся и пошел переодеваться. Дома он коротко рассказал матери о своих планах, то есть, что решил поискать счастья на других мирах Великого Космоса, и чтобы раньше чем через два года она его не ждала.
Мать только вздохнула.
- Благослови тебя бог, сынок, - сказала она. - Я всегда боялась, что этот город тебя убьет.
Морей встретил их радостно. Он уже знал, что его выписывают.
- Мне здесь надоело - ужас! - пожаловался он, блаженно улыбаясь. - Никогда не думал, что ничего не делать так скучно... А мне и вправду сделают такие протезы, которые ничем не будут отличаться от ног? - вдруг с тревогой обратился он к старику.
- Даже лучше будут, - ответил старый отшельник. - Я знал одного парня, ему лучеметом прожгли в правом предплечье вот такую дыру, так заштопали - первый сорт! Я пойду потороплю кое-кого, а не то мы уйдем и без позволения.
- Это не одно и то же, - шепнул Морей Уотеру, когда старик вышел. - Но он чудесный дедок, эге ж? Пусть думает, что я верю.
Уотер промолчал. Старик вернулся, а следом вошла старшая медсестра с подносом, на котором лежали конверт и кредитная карточка Морея.
- Копия вашего счета, - сказала она с улыбкой. - Если у вас имеются какие-либо претензии к клинике, прошу предъявить сейчас.