— Матвей, поезжай один, я приеду позже, если кто спросит, скажи я уехала с Андреем, — имя Ледицкого я произнесла так мягко, словно влюблена в него по самое не балуй.
Всем вдруг стало это очевидно, и каждый отреагировал по-своему. Ксения прикрыла улыбочку, Матвей поник, а сам Андрей с нежностью посмотрел на меня. Пока я шла к машине Ледицкого вместе с его матерью под руку, я услышала его тихий голос сзади:
— Всё-таки ты выбрала меня.
Глава 7. Особенный подарок
Поездка в торговый центр обошлась без тяжб в моём сердце, Ксения Максимовна постоянно болтала и смеялась, шутить она умела, но в редких случаях. Чаще всего у неё получилось не смешно, отчего мне становилось весело. Звучит странно, но некоторые люди становятся смешными, когда понимают, что не смешно пошутили. Когда мы оказались непосредственно в самом здании ТЦ, тётя Ксения нас покинула, объяснив всё тем, что ей срочно надо развеяться без нас, и подмигнув мне упорхнула. Я поняла её намёк, ведь она застала нас в странном положении в примерочной, и кто угодно подумал многозначительно. Я её не виню, пусть видит, что между нами, что-то есть, расскажет матери и та, наконец, отстанет от меня со своими глупостями.
Мы с Андреем пошли вдоль длинного холла центра. О чём с ним говорить не знала, я боялась, что он заведёт тему, от которой мои ноги подкашиваются, поэтому молчала, чтобы не спровоцировать. Сам Андрей не был, заинтересовал в диалоге, он постоянно рассматривал витрины магазинчиков. Молчание неожиданно стало давить на меня, и я рискнула:
— Знаешь, Ледышка моя бабушка и сестра вернулись, я радуюсь только одному факту, они с тебя живого не слезут, — не преминула я ткнуть локтем ему в бок.
— Больно, смотри, куда тычешь Каштанка, — потёр он больное место.
— Какие мы нежные, — просюсюкала я.
— Значит, бабушка и сестра вернулись, — пропустил мимо ушей мой подкол парень.
— Именно.
— Значит надо с ними встретиться и обрадовать новостью о нашей свадьбе, с пустыми руками в гости не ходят, — потёр он подбородок.
— Они итак знают, и какие гости ты о чём?
— Каштанка ты меня удивляешь уровнем своей догадливости, он у тебя на нуле, пошли, — схватил Андрей меня за руку и потащил в ближайший ювелирный.
Продолжать таскаться по магазинам я не планировала, мне бы домой, ванну принять после тяжёлого дня, расслабиться, намазать ножки скрабом, масочку на лицо нанести, а не всё это. Идея Андрея мне совсем не понравилась, его приезд к нам домой окажет сильно воздействие на моих придурковатых бабушку и сестрёнку, съедят ведь парня и не подавятся.
— Андрей, прекращай, — умоляла я, стоя напротив витрины с золотыми украшениями. — Ты же не вздумал купить что-то до безумия дорогое и подарить это моим змеюкам?
— Этим я и занят Каштанка, не мозоль глаза, у меня миссия, — легонько оттолкнул он меня и вошёл в бутик. Я естественно следом, позволить ему выбирать одному никак нельзя, мои родные бабушка и сестра не заслуживают самых дорогих подарков. Не, я их люблю и всё в таком духе, но они ведь как наркоманы, стоит только раз им подарить, так они подсядут и их будет невозможно стащить с иглы.
— Андрюша миленький, а пошли куда-нибудь в другое место, мне тут не уютно, я лучше знаю бабушку и сестру, мы выберем по моему вкусу, — потянула я его за руку, но парень стоял на ногах твёрдо, и сдвинуть его с места было делом нереальным. Бульдозер что ли подогнать.
Он замер, и я начала радоваться, что достучалась.
— Когда ты называешь меня «миленьким» я начинаю нервничать Каштанка, — рассмеялся парень.
— Дурак, — пнула я его по ноге, — долго ты будешь рассматривать всю эту мишуру?
— Ева, а разве ты не любишь бриллианты, золото и всё в духе богатства? По-моему, вы подходите, друг другу, — насмешливо приложил он мне к шее, предложенное ранее продавцом консультантом колье.
— Слишком вычурно, я менее меркантильна Ледышка, — убрала я колье, а следом и его прохладные ладони.
— Ладно, значит, так, я выбрал, будьте добры…— а далее он перечислил всё, что собирался купить для моих родственниц.
— У них точно задницы слипнутся, — пробубнила я себе под нос, страшно раздражаясь тому, что Андрей тратится на мою семью. У нас конечно бедственное положение, но не настолько, чтобы просить милостыни.