Кирдык мне! Готовьте самую красивую эпитафию, Кира Анатольевна кожу с меня живьём сорвёт. И где спрашивается бабушка, сестра и папа, когда они так нужны? Делать нечего, я последовала за злой мамой, и мы оказались возле небольшого фонтанчика, поставленного в прошлом году по приказу всё той же мамы. Она подглядела идею у какой-то своей дальней подружки из Владивостока, и тоном истиной генеральши заявила «оно нам надо». Папа человек мягкий спорить не стал, и к тому же когда к нам наведывались гости, не могли налюбоваться такой изысканной красотой. Ангелочки, струнные инструменты в их изящных пальчиках, всё как надо.
Я шла позади и мысленно готовилась к взбучке века, главное оставаться невозмутимой и не разреветься. Эх, если бы только все те, кто делал мне когда-то больно, знали о моей слабости к слезам, травили не останавливаясь. Спасибо моему выработанному за годы обучения в школе самоконтролю.
Ровная спина мамы выглядела угрожающе, даже в таком казалось безобидном ракурсе. Она, сложив руки, стояла напротив фонтана и наблюдала за цикличным течением воды. Её темно-фиолетовое платье пригревало спину, но она не обращала на этот конфуз никакого внимания. Я приблизилась к ней, и поравнявшись тоже стала смотреть на фонтан. И что её только могло привлечь настолько сильно, что мама не моргала.
— Что-то произошло? — невинно поинтересовалась я. Стоять рядом с ней и молчать казалось медленной и изнурительной пыткой.
— И как ты смеешь стоять здесь и так спокойно у меня это спрашивать? — одарила меня она ледяным взглядом.
— Мне любопытно, я ведь не понимаю в чём проблема, ты мне расскажешь? — старалась я строить из себя дурочку, ничего не понимающую, ни о чём не догадывающуюся.
— Ты же моя дочка, конечно, я расскажу, — потеплел её голос, и я посчитала, что справилась с первой волной наступающего урагана. — Ксения мне позвонила, и говорит: Андрей не может с тобой связаться.
Так-так, вроде ничего страшного, выкарабкаюсь, как и всегда.
— Наверное, мой телефон сел, — глупо растянула я губы в милой улыбочке.
— На три дня? — скептически подняла правую бровь она, — сомнительно. Ты ведь без своих фотографий не можешь и пяти минут. Селфи, селфи, селфи. Вот я поела, вот пошла в магазин, а вот меня стошнило. Зубы мне не заговаривай Ева!
А вот и неминуемая яма, о которую я оступилась и разобьюсь теперь к чертям. Надо придумать, как её обойти, минуя опасность для жизни. Проклятый Андрей, встречу все мозги ему вынесу.
— Может у Андрея неполадки со связью или телефоном? — постаралась я переключить мать на Ледицкого. Ход не плохой, но боюсь и на это, у неё найдётся контраргумент.
— Или у тебя неполадки с головой, — приблизилась ко мне мать, и постучала по виску, не больно, но довольно унизительно, благо никого поблизости не оказалось. — Ева ты совсем дура ответь? Хотя нет, не стоит, я отвечу за тебя ДА, ты истинная идиотка. Что я просила делать? Принять свою судьбу и радоваться замужеству, но нет, ты решила выступить против матери. Ты решила показать какая независимая, и видимо собралась ночевать в мусорном контейнере. Сама ты полный ноль, ничтожество питающееся с щедрой отцовской ладони. Понимаешь меня? Услышала? Вряд ли, такие как ты никогда не воспринимают ничего в серьёз, кроме разве что собственного маникюра.
Каждое слово ранило меня. Я никогда не думала о себе с такой непристойной стороны, кто я такая, зачем она так со мной? Мы же не чужие люди, она вырастила меня, выкормила, а теперь унижает, тыкает, втаптывает в грязь. Получается при таком раскладе, она в первую очередь делает это с собой, а не со мной. Но легче не становится. Больно всё равно мне!
— Я тебя поняла мама, прости что разочаровала, — опустила я руки и вернулась в свою комнату. Мать останавливать меня не стала, даже уничтожающий взгляд в спину приберегла до следующего раза.
Я упала на кровать, раскинула руки и задумалась. Взяла телефон и разблокировала Андрея. Пусть он тот ещё предатель, но хотя бы не унижает меня словесно. Удивительно, но от него сразу же дошло сообщение, видимо отосланное ранее.
«Нам срочно надо встретиться, поговорим начистоту. Перезвони мне, если конечно хватит смелости Каштанка».
Смелости хватило. После опустошающего разговора с матерью, который ничем хорошим не окончился, я ничего не боялась.