Мы находились возле серого высокого здания, парень силой завёл меня за него, и прижал к холодной стене. Руками я старалась бить его, ногами тоже, но он как каменный, ничего не могло остановить.
— Матвей, — простонала я от отчаяния, у меня вышло оторваться на миг, и снова поцелуй.
Я не отвечала. Любой другой давно бы сдался и отпустил, а этот упорствует, и не то чтобы целует с нежностью, тупо облизывает мои губы и водит в моём рту языком. Одна его рука отпустила мою шею, и залезла мне под юбку, отчего глаза мои чуть на лоб не полезли. Неужели парень, который мне нравился, которого я считала хорошим человеком, хочет меня изнасиловать? На что он надеется, делая это?
Он начал целовать мою шею, одной рукой продолжал лазить по бёдрам, а второй закрывал мне рот. Видимо понял ответного поцелуя от меня не дождётся. «Отпусти, прошу» — мычала я сквозь солёную ладонь Матвея, но всё в пустую, у него есть цель, и он намерен дойти до конца. Когда его влажные губы коснулись грудной клетки, а рука что ёрзала по бедру, схватила за задницу, я поняла — мне конец. Изнасилует и скорее всего, убьёт. Во что ты превратился Матвей, неужели я повинна в твоём поведении?
— Ева, — прохрипел парень, хватая меня за грудь, до боли, — я люблю тебя. Я сделаю тебя своей, тебе понравится, клянусь. Я доставлю тебе наслаждение.
Мне не нужно никакого наслаждения — хотелось ему сказать, но рот мой по-прежнему закрыт, и я лишь укоризненно смотрела на него.
— Только со мной ты сможешь быть любимой. Я люблю, люблю, люблю. Ты моя единственная, — хрипел Матвей.
В любой другой ситуации эти признания можно считать романтичными, но не в нашей. Ладонью я щупала здание, и когда нащупала отходящий от него небольшой кирпичик, я схватилась за него как утопающий за соломинку. Другого шанса у меня не будет. Я обязана защититься себя. Схватила обломок, и что есть сил, ударила им по голове Матвея. Он увлечённый моими ногами и грудью упустил возможность нападения на себя.
Удар оказался не сильным, но его оказалось достаточно, чтобы Матвей схватился за голову, и отпрянул. Я смогла не замешкаться, и кинулась прочь от сумасшедшего парня.
Сама села за руль, что делала редко, позвонила папе, потом следом Андрею, предупредила, где я и что мне нужна помощь. Дома я уговорила отца уволить Матвея без объяснения причин. Андрей взволнованный, тоже приехал к нам, и постоянно спрашивал, что Матвей мне сделал.
— Ничего, — врала я, — просто он захотел уехать навсегда. Передал мне, а я отцу.
— Подозрительно, — не поверил мне Ледицкий сидя в кресле и покачивая ногой, — тогда почему ты такая взвинченная и испуганная? Ты видела свои руки, они трясутся, а глаза, иди, посмотри на себя в зеркало Ева.
— Не выдумывай небылицы Андрей, со мной всё в порядке, — разозлилась я на его недоверие.
Когда все разошлись, и казалось бы, Матвей не вернётся, он умудрился очутиться на пороге нашего особняка. Папа о чём-то долго разговаривал с ним, а тот только соглашался, кивал головой. Когда Матвей собрался уйти, вышла я. Отец оставил нас наедине. Я подошла к парню и что есть сил, влепила смачную пощёчину, надеюсь, ему хотя бы немного стало стыдно.
— Прости, я не сдержался, — понурым голосом вещал он.
— Пошёл вон, и никогда, слышишь, никогда не появляйся на пороге этого дома тебе ясно? Не смей преследовать меня, и даже в сторону мою не смотри, — старалась я не привлекать лишнее внимание родителей, бабушки и сестры.
— Я не хотел, — с его глаз капнула слеза, в которую я ни на минуту не поверила.
— Хотел, не хотел, мне плевать, ты для меня мёртв, — его оправдания злили только сильнее.
— Ладно, я всё понял Ева, но можно задать вопрос?
— Последний, и проваливаешь, — предупредила я.
— Почему ты не рассказала отцу и своему жениху? Уверен Ледицкий явился бы ко мне сию минуту и места сырого не оставил, — ухмыльнулся он печально.
— Не хочу, чтобы мои любимые мужчины марали об тебя руки, так понятно? — я была резка, но и он не был со мной паинькой.
— Ты его любишь?
— Лимит вопросов завершён, проваливай отсюда Матвей, — указала я на выход со двора.
— Прости и прощай, — медленно он побрёл по выложенной плитке, а потом просто скрылся в темноте.
Ненавижу. И почему мне нравятся одни идиоты? Один предал, другой хотел изнасиловать, я притягиваю ненормальных!