— Мам, а ты не собираешься просветить меня? — приподняла я изящную бровь, которые поправляю каждые две недели.
— Насчёт чего? — поразилась она моему вопросу, словно я спросила, сколько стоит рог носорога на чёрном рынке.
— Мамуль не прикидывайся невинной овечкой, давайте на чистоту милые родители, я имею право знать, — кольцо на безымянном пальце жгло кожу. И почему я не сняла его?
— Кира Ева права, она взрослая девушка, да и к тому же скоро выйдет замуж, — провозгласил отец, строя из себя главу семьи. Все в доме знали, кто правит балом, просто тактично молчали, давая папе ложную надежду на лидерство. Мама всегда управляла им, была так сказать серым кардиналом. С детства восхищалась ею.
От словосочетания «выйдет замуж» меня перекосило, и скрывать свою неприязнь я не стала. Пусть видят, до чего довели дочь.
— Верно Кирюш, Евочка, ты взрослая девочка, я растила тебя как принцессу. Ты никогда ни в чём не нуждалась. Ты моё тепличное растение, моё золотце. Пришло время отплатить за наш с папой многолетний труд…
— Покороче можно, — сложила я руки на груди.
— Можно и так. Ледицкие богатые люди, и у них никаких проблем в бизнесе не предвидится, а вот мы попали впросак. В общем, мы с Ксенией договорились о взаимовыгодном условии, вы с Андрюшей женитесь, а Артур помогает нашему бизнесу не рухнуть окончательно, — пояснила мама. Она выглядела подозрительно спокойной, в отличии от меня, и моих ощущений.
Меня продали?
Мечта двух подружек когда-то женить своих детей оказалась прикрытием. Руки затряслись, в ногах появилась слабость. Отчего в груди всё спёрло? Воздуха стало не хватать, я глотала его как рыба, попавшая на сушу. Щёки мои наверняка покраснели, к ним часто приливала кровь, когда я злилась или смущалась. Руками я пыталась привлечь к себе как можно больше воздуха, но это не помогало.
— Ева, тебе плохо? — подскочил папа и подбежал ко мне. — Таисия принесите воды, — позвал он гувернантку.
— Плохо? — ощетинилась я. Вскочила из-за стола, опрокинув апельсиновый сок прямо себе на легкое розовое платье. — По-твоему мне должно быть только плохо? Я в ярости пап, вы продали меня. Вам важен ваш бизнес и деньги, а не дочь. Как так получилось? Когда я вам успела насолить сама того не ведая?
— Ева замолчи, — протерев свои губы салфеткой, подняла на меня свои выразительные глаза мама. — Ты не понимаешь нашей заботы. Ладно, мы, проживём в нищете: нам с папой не привыкать. Ты подумала о сестре? Она скоро возвращается из Англии, и куда она приедет? На пепелище?
— Кира, — приобняв меня за плечи, произнёс папа. — Не дави на неё. Ева в шоке, ей надо принять ситуацию. Она всё обдумает и заберёт свои слова назад.
— Папа? — изогнулись мои брови, так происходило каждый раз, когда я собиралась заплакать, и родители знали об этом.
— Только попробуй зареветь Ева, клянусь, выкину из дома прямо сейчас, и будешь жить той жизнью, которой совершенно не знаешь. Боже, — усмехнулась она, — ты даже полы мыть не умеешь. Живёшь на всём готовом. Ты же не думала что мы с папой вечные? Бездельница!
Я всегда робела от грубости мамы. Она подавляла меня. Да что уж я, всех в доме, начиная с бабушки заканчивая котом, живущим на улице. Папа старался поддерживать меня, но против жены не осмеливался пойти. Пусть ко мне всегда относились как к принцессе в этом доме, однако чувствовала я себя угнетенно. Всегда послушная дочь, идеальная внешность, отличные оценки и в школе и в университете, мечта для покупателя. Наверное, стоит благодарить мать, что она выбрала Андрея Ледицкого, а не какого-нибудь старика.
Деваться некуда. Есть одна дорога, побег из дома в чужой дом. Если всё хорошо обдумать, то семья Ледышки не такая как моя, Ксения всегда обожала сына и мужа, и никогда ими не командовала, почему-то мне кажется, она и сама попала под влияние моей мамы. Артур Михайлович, уважаемый человек, работяга, редко бывавший дома, но так нежно любящий свою Ксению. Вот о чём я мечтала, о такой семье. Я тоже хотела влюбится, и прожить счастливо всю жизнь, а не брак по расчёту. Интересно Ледицкий в курсе того, что их нагло используют?