Но Стася-то заметила, что признание подруги пришлось ему по душе, потешило его мужское подвыпитое эго. И к слову, сегодня Лёля не впервые призналась Михане в любви. По пьяни, но всё же… Это тоже изрядно действовало Стасе на нервы. Поскорее бы уже оказаться дома.
Дорога до дома подруги не заняла и десяти минут. Правда, сама Лёля умудрилась уснуть за это время. Михаилу пришлось расталкивать ее, а потом еще и вести к дому. Стася осталась ждать в машине.
- Вот же пиявка, - вернулся он в машину. – Еле сбагрил ее в руки прислуги. И как же жрать хочется! Надеюсь, твоя Ирина встретит нас чем-то вкусненьким, - потер он руки в предвкушении.
- А ты собрался ко мне? – бросила на него Стася удивленный взгляд, выруливая от дома Лёли.
- Ну да… - откинулся Миханя на спинку сидения и прикрыл глаза. – Куда же еще?
- Домой, Миханя, - твердо произнесла Стася. – Я везу тебя домой. У меня сегодня настроение побыть одной.
- Ну Стась… Давай я побуду пару часиков у тебя? Поем, протрезвею, а потом свалю. Ты ж знаешь, если приеду домой такой… папаня опять начнет читать нотации.
И правильно сделает, - мысленно хмыкнула Стася. И чуть не добавила в слух «Ты же мужчина!» Нет, ну правда, парню уже двадцать четыре, скоро второй четвертак разменяет, а в голове один ветер. Институт бросил, сидит на шее у отца. Любимое занятие – сорить деньгами, опять же, отца. Бухает, гуляет и девчонкам глазки строит. Поднадоел он ей, если честно. А в свете последних событий, так и без него есть о чем думать.
- Потерпишь, Михань, - серьезно посмотрела Стася на бойфренда. – Мне сегодня не до чего.
- Да брось ты. Ну хочешь я куплю тебе эту тачку, чтобы ты успокоилась?
Еще чего! Он купит – на деньги отца. Только ей этого точно не надо. Да и не в машине дело, а в принципе. Почему она должна менять свою жизнь, если кого-то петух клюнул в одно место?
- Я сама себе в состоянии ее купить. И мы едем к тебе домой! – сказала как отрезала Стася, ну и Миханя обиженно засопел, отвернувшись к окну.
К своему дому Стася подъехала около восьми. Ну и первый, кого увидела, был предмет ее гневных мыслей длинною в день – Владимир Дроздов собственной персоной. Он спокойно стоял на подстриженной лужайке, возле кустов роз, которые пока еще, в это время года не цвели, и мило беседовал с Лаврентием – садовником. На машину Стаси этот унылый клерк даже не взглянул, когда заезжала она в гараж. И Стасю подобное спокойствие возмутило сверх меры. Да кем он себя возомнил, что является в ее дом, как хозяин?! Срочно нужно поставить его на место, чтобы твердо усвоил, где оно, и кто вообще он такой.
Выходить на улицу Стася не стала. Она не сомневалась, что Дроздов войдет в дом, как только закончит разговаривать с Лаврентием. И ее разбирало любопытство – о чём же таком интересном они беседуют? Хотя, плевать ей на это!
Быстро приняв душ, Стася переоделась в домашнюю одежду и спустилась в холл. Она была уверена, что Дроздов уже ее там дожидается. Но холл пустовал. В саду его тоже не было, а Лаврентий привычно подстригал кусты, на которых уже вовсю распускались сочные зеленые листочки.
- Свалил, что ли? – пробормотала Стася, направляясь в кухню.
По пути размышляла: если Дроздов свалил, то зачем вообще сюда приезжал? Вывод напрашивался один – он где-то в доме. И почти сразу же она встретилась с ним лицом к лицу.
- Добрый вечер, Станислава! – поприветствовал ее Дроздов в кухне.
Оказывается, он там чаи распивал в компании Ирины. А та еще и бутербродики ему соорудила. Какая забота.
- Для тебя я Станислава Борисовна, - фыркнула Стася. – Ира, почему в доме посторонние? – посмотрела на домоуправительницу и кухарку в одном лице.
- Стасенька, да какой же Володя посторонний? – растерялась женщина, и Стасе стало стыдно.
Уж точно не она виновата во всех бедах, а собак, получается, Стася спустила на нее. А этот… сидит себе и в ус не дует. Хоть бы что-то сказал, а не продолжал невозмутимо пить чай.
- Я правильно понимаю, что явился ты по делу? – приблизилась Стася к столу, в упор глядя на Дроздова.
- Угу, - кивнул он, не переставая жевать. – Только вот доем и чай допью…
В этот момент Стася поняла, что плохо себя контролирует и чуть не выбила у него из рук чашку. Это было бы уже слишком.
- Доедай и допивай быстро! – проговорила она. – Жду тебя в холле…
За дверь кухни она буквально выскочила, чтобы не сказать и не сделать что-то еще. Что-то недопустимое, грубое, вульгарное.
- Пап, ну зачем ты так со мной? – остановилась она у портрета отца, вглядываясь в такое родное и любимое лицо. – Чем я заслужила?..
На этой неделе они справили сорок дней по отцу. Сорок дней, как он ушел из ее жизни, оставив совершенно одну. И пусть смерть отца стала лишь итогом его болезни, подготовиться к этому Стася так и не смогла. Даже за тот месяц перед смертью, что отец был прикован к кровати. Пусть бы он и дальше лежал, но был бы жив. Дышал бы, смотрел, говорил… Хотя, так рассуждать, конечно, было жестоко – Стася никогда не забудет, насколько сильно страдал отец от боли, особенно в последние дни жизни. И смерть стала избавлением для него.