Лев молча глушит двигатель, но прежде чем я успеваю сказать хоть слово, я выпаливаю:
— Нам нужно обсудить наши отношения.
Он бросает на меня короткий взгляд, полный скуки и усталости, но не отвечает. Это заставляет меня лишь сильнее взбеситься.
— Я не требую многого, Лев, — начинаю снова, пытаясь держаться спокойно. — Мне нужно больше прозрачности. Ты не можешь просто позволять слухам ходить по кругу и при этом ожидать, что я буду играть роль твоей идеальной невесты.
— Почему это так важно для тебя? — его голос спокоен, но чувствую напряжение, которое нарастает.
— Потому что для меня это не только твоя сделка, но и моя репутация. Если уж ты хочешь, чтобы все видели нас как идеальную пару, тогда ты должен работать над этим так же, как и я. Иначе это просто... — я запинаюсь, не зная, как сформулировать свои мысли. — Это унижает меня, Лев.
Он поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза. Его взгляд жёсткий, почти ледяной.
— Унижает? Ты знала, на что подписывалась. Ты согласилась на этот фиктивный брак. Если тебе не нравится, что у меня была или есть другая женщина — это не твоё дело.
От его слов внутри меня всё сжимается. Да, я знала, на что иду. Но теперь, когда мы "пара" на публике, когда на нас обращены все взгляды, мне трудно просто игнорировать слухи.
— Может, это и не моё дело. Но тогда, Лев, как ты собираешься поддерживать образ нашей идеальной пары, если слухи о тебе и Алине будут продолжать ходить?
— Ты правда думаешь, что меня волнует, что там говорят? — его голос становится холоднее, и я чувствую, как между нами нарастает напряжение.
— Должно волновать. Для сделки ты ведь должен выглядеть безупречно, не так ли? — Я уже не могу сдерживаться, всё внутри пылает. — И да, если ты уж решил, что я буду твоей женой на два года, мне неприятно слышать, что в это время мой муж мне изменяет.
Его глаза вспыхивают, и я чувствую, как что-то меняется в атмосфере между нами.
— И что ты предлагаешь? — его голос звучит слишком спокойно. — Чтобы я два года ходил монахом? — Он слегка ухмыляется, словно бросая вызов. — Если тебе не нравится, нам стоит пересмотреть условия договора. Включить туда супружеские обязанности.
От таких слов меня словно током бьёт. Сердце замирает, а потом начинает биться быстрее. Моя злость смешивается с чем-то более опасным, с чем-то, что я до конца не могу понять.
— Это... — я задыхаюсь, пытаясь подобрать слова, но не успеваю.
Лев приближается ко мне, и в его глазах я вижу что-то новое — тёмное желание, которое он, кажется, пытался подавить весь вечер. Он продолжает давить:
— Ты хочешь, чтобы все думали, что мы настоящая пара, верно? Так, может, для начала нам стоит проверить, как мы сочетаемся в этом плане? — Его голос низкий, почти шепот.
Я не успеваю ответить, как его рука оказывается на моём затылке, и он резко притягивает меня к себе. Наши губы встречаются, и поцелуй полон дикого, подавленного желания, которое вспыхивает как огонь, готовый поглотить нас обоих.
Я застываю от неожиданности, но потом чувствую, как что-то внутри меня ломается, словно трещина разрезает мой самоконтроль. Губы начинают поддаваться, смягчаясь, и я позволяю ему проникнуть глубже. Лев целует меня настойчиво, требовательно, и я замечаю, как руки непроизвольно цепляются за его пиджак, словно я боюсь отпустить.
Внутри меня бушует буря эмоций. Раздражение, злость, даже отвращение к тому, что он так легко манипулирует мной, неожиданно смешиваются с чем-то совсем иным — желанием, которое проснулось так внезапно. От этого столкновения моё тело реагирует без моего ведома. Там, внизу, тяжесть постепенно усиливается, медленно растекаясь по животу и опускаясь вниз. Я зажмуриваю глаза, словно это поможет мне сохранить остатки самообладания, но его настойчивость разбивает их вдребезги.
«Почему я так реагирую?» — мелькает в голове мысль, но она тут же растворяется под напором нарастающим возбуждением. Мой разум в панике, пытается сопротивляться, напоминая, что это Лев — человек, с которым меня связывает лишь холодный контракт, и что этот поцелуй ничего не изменит. Но тело, предательски забывшее о всех моих убеждениях, отвечает по-другому.