Что-то мне подсказывало: она уже давно пришла в себя и лишь притворяется бессознательной. Чтобы в этом убедиться, я схватил её за ухо и резко выкрутил.
— А-а-а! — тут же закричала от боли она.
— Очнулась, значит, — улыбнулся я и уселся на стул таким образом, чтобы буквально нависнуть над девушкой. — Ну что, время сказок закончилось. Теперь я хочу послушать настоящую историю.
— Я не понимаю.
— Всё ты понимаешь, — поморщился я. — Давай так: ты рассказываешь всё как есть, и я не стану нарезать тебя косым ломтиком. Лады?
— Я вам уже всё рассказала.
— Ясно. Значит, будем по-плохому, — вздохнул я и вытянул нож из нагрудного чехла на разгрузке.
Я не особо разбираюсь в женщинах. Больше того, я их побаиваюсь, потому что не понимаю. Но одно я знаю точно: они все повёрнуты на собственной внешности. Не просто так они придумали макияж и миллион вариаций причёсок. А про женские гардеробы я вообще молчу. К чему это я? Да всё просто. Пытка — это не только боль. В этом деле главное — сломать человека психологически. Найти самое слабое место и давить на него до тех пор, пока он не расколется.
Боль можно терпеть, хотя надо признать, на это способны очень не многие. Но, к примеру, если пианисту тыкать ножом в ногу, то сломается он гораздо медленнее, чем если начать резать ему пальцы. Так и здесь. Зачем усложнять себе задачу, если есть вариант сразу перейти к тяжёлой артиллерии?
Я прижал клинок к щеке Полины и надавил, пуская первую кровь. Девушка замерла, боясь резким движением усугубить положение. В её глазах проявился ужас. Не страх, а именно животный, первобытный ужас. А значит, я был на верном пути.
— Я в последний раз спрашиваю, — нарочито медленно, чеканя каждое слово, повторил я. — Рассказывай, за каким хреном ты попёрлась с нами? Только учти: если твой ответ мне не понравится, улыбаться ты сможешь только одной стороной лица. Я тебе рожу до костей располосую.
— П-пожалуй-ста, — заикаясь, проблеяла она. — П-прости-те меня, п-пожалуй-ста. Я н-не хотела.
По щекам покатились слёзы, а её тело затрясло так, что я был вынужден ослабить нажим лезвия.
— Говори, мразь! — рявкнул я, и девушка вздрогнула.
Нет, на шпионку она была не похожа. Да и отыграть подобное попросту невозможно. Она пребывала в состоянии, близком к панике, и Старый вряд ли стал бы делать ставку на настолько слабого человека.
— Я сама, всё сама! — запричитала она. — Я всё выдумала.
— Зачем? Кто тебя послал?
— Никто, я всё сама придумала.
— Зачем?
— Чтобы сбежать. Я больше так не могла.
— Ничего не понял, но очень интересно, — прокомментировал Стэп.
— При чём здесь Старый? Говори, твою мать! — Я проигнорировал замечание приятеля.
— Это всё он, — совершенно непонятно ответила Полина. — Он рассказывал Насте о ваших приключениях. И про старика этого тоже.
— Ты сейчас о ком? Кто это — он?
— Друг твой, Стэп. Он хвалился этим, хотел показаться крутым.
Я убрал нож от лица шлюхи и обернулся на приятеля.
— Чё? — Он невинным взглядом уставился на меня. — Это, вообще-то, не секрет ни хрена. У любого спроси — все знают, кто такой Брак и что он сделал.
— Ну ты и придурок, — пробормотал я. — Когда уже научишься рот на замке держать?
— Ой, отвали, — отмахнулся он, продолжая заниматься готовкой.
— Дальше что? — Я обернулся к девушке и уставился на неё злобным взглядом.
— Настя всё рассказала. Тоже похвалилась, какой у неё крутой клиент был…
— Ну вот, я же говорил, — снова вставил своё слово Стэп.
— Завали хлебальник уже, — резко осадил приятеля я. — А ты рассказывай…
— Ну я сразу поняла, кто ты…
— И? К нам какого хрена полезла?
— Чтобы сбежа-а-ать… — Полина разревелась в голосину, даже подвывать не забывала.
Нет, если она актриса, то ей просто обязаны выдать «Оскар». Так натурально играть…
— Что думаешь? — Я обернулся к приятелю.
— Да хрен её знает, — пожал плечами он, нарезая картошку крупными кубиками. — Я тут перед всем этим абзацем, как раз фильм один посмотрел. Старенький, конечно, но классный. «Большой приз» называется. Самое интересное, хотел ведь «Большой куш» врубить, а попалось вот это…
— Стэп! — прикрикнул на напарника я. — Можно без лирики?
— А, да, — смутился он. — Так вот к чему это я? Там очень любопытная фраза прозвучала: «Никогда не верь наркоманам и шлюхам»…
— Я не шлюха, — подвывая, вставила свои пять копеек Полина. — Меня заставили. Это мерзко…
— Как-то так, — развёл руками Стэп и подхватил очередную картофелину. — Но вообще, очень похоже, что она не врёт. Её вполне могли принудить к работе.