Я бросил взгляд в зеркало заднего вида, присматривая за идущим позади пикапом, и снова переключился на собственные мысли. Впереди меня ожидало новое испытание. Я впервые собирался пересечь КПП крепости в новой шкуре. Как себя поведёт дружина? Пропустят ли? Или пошлют куда подальше? Вопреки ожиданиям правительства и новым суровым законам, люди не очень-то охотно принимали изменённых в свои ряды. В памяти ещё были свежи воспоминания от тяжёлой войны, комбайном прошедшей по человеческим жизням.
Вскоре показались городские руины, некогда бывшие частью крупного областного центра. Разрушенные многоэтажки превратились в кучи битого кирпича и бетона с торчащей во все стороны искорёженной арматурой. Повсюду следы пожаров. Частный сектор выгорал, как сухая солома, оставляя после себя только фундаменты и пустые, почерневшие коробки. Они, словно памятники былой трагедии, так и торчали здесь через один-два двора, будто гнилые зубы бездомного бродяги.
Настроение сразу поползло вниз. Я никогда не смогу объяснить людям, что моей вины в этом нет. Для них я — выродок, такой же, как все остальные. Им плевать, как давно я оказался по другую сторону. К их племени я больше не принадлежу.
Открыв окно, я прикурил самокрутку и глубоко затянулся. Чёртова зараза! Даже будучи изменённым, никак не могу избавиться от этой мерзкой привычки.
Вскоре впереди показались огни, а значит, мы уже почти на месте. Стрелки на часах показывали половину четвёртого. Рассвет уже не за горами, но у людей сейчас самый крепкий сон. Охрана на КПП, скорее всего, будет не в духе.
Я аккуратно подкатил к шлагбауму и положил обе руки на руль, чтобы не искушать дружину. Люди там нервные, легко могут вначале пальнуть, а потом уже начать разбираться. А патроны им сразу выдают с серебряными пулями, чтобы в случае чего не мешкали. Это нам, бродягам и охотникам, приходится экономить, а они на бюджетном снабжении.
— Кто такие? — без прелюдий спросил привратник, выбравшийся из будки.
— Простые путники, — ответил я и, немного подумав, добавил: — Не совсем, конечно. Изменённые мы.
— Чтоб вас черти драли, — тут же высказал своё мнение он. — Чё надо?
— В город попасть, — доложил я. — Связь с Лигой нужна. Да и день где-то переждать не помешает.
— Вон, в тех руинах можете поселиться, — кивнул мне за спину он.
— А что, крепость для нас закрыта?
— Нет, но просто так мы вас пустить не можем, — покачал головой он. — Процедура регистрации. А до рассвета вы не успеете. Так что давай, разворачивай свою колымагу…
— Слушай, не бузи, а? — Я предпринял попытку договориться. — Всё же можно решить.
— Я тебе русским языком сказал: разворачивай ведро и вали. Решала хре́нов. Ждите заката.
— Козлина, — буркнул я, поднимая стекло.
— Чё ты там вякнул⁈ — обозлился привратник.
— Спасибо, говорю, — поспешил поправиться я и подхватил рацию: — Поль, сдавай назад. До заката нам сюда путь заказан.
— Может, ему серебра дать? — предложила она.
— Можешь попробовать, — не стал спорить я. — Но от въезда приказано отвалить.
— Поняла, — ответила девушка и не спеша поползла задним ходом.
Мы вернулись в черту города и немного попетляли по улочкам в поисках места, где можно остановиться на день. В итоге выбрали одну из высоток в спальном районе. Припарковали машины во дворе и забрались в одну из квартир. Одеяла, которые мы предусмотрительно не стали выбрасывать, тут же пошли на изоляцию окон. Часть пристреляли при помощи степлера, часть посадили на гвозди, которые вбивали прямо в пластиковую основу. В общем, худо-бедно подготовились к восходу солнца.
Полина разложила походную плиту, я подключил к ней газовый баллон, а Ворон занялся подготовкой спальных мест. Пока девушка кашеварила, я взялся за дневник. Вдруг там есть ещё что-то полезное. В нашем деле любая деталь может быть важной.
Раскрыв его на первой странице, я принялся продираться сквозь не самый хороший почерк. А когда понял, что именно попало мне в руки, даже слегка охренел. Здесь говорилось о новой религии, которую Габриела вбивала в неискушённые мозги последователей.
Сангвинаризм (от лат. sanguis — кровь) или Путь Вечной Крови. Это глубокая теологическая система, объясняющая происхождение изменённых, нашу природу и предназначение.