— Это ещё почему? — нахмурился я.
— Потому, — не стала объяснять она. — Сам всё поймёшь. Тебе как минимум сутки понадобятся, чтобы адаптироваться и привыкнуть. Плюс в первые дни идёт самое жёсткое перестроение тела. Колбасить тебя будет не по-детски.
— Потерплю.
— Не потерпишь, — покачала головой она. — Я тебя хорошо знаю. Обязательно кому-нибудь глотку вскроешь. Это не шутки, Брак, в первые сутки у тебя будет такая жажда, что врагу не пожелаешь. Так что сидим тихо, подальше от людей.
— Да, пара литров крови нам бы сейчас не помешала, — вздохнул Ворон. — Синька здесь вряд ли поможет. Я могу смотаться, купить.
— Кровь? — не поверил я.
— А что такого? — пожал плечами он. — Спрос рождает предложение, а серебро не пахнет.
— М-да, — протянул я. — Ну гони тогда. Далеко ехать-то?
— До Нижнего. Там что-то типа банка крови один мужик организовал. Людям деньги нужны, а нам — кровь. Всё на добровольной основе, и платят хорошо. По сто грамм за пол-литра поднять можно, но не чаще, чем раз в три месяца.
— А продают по двести, — хмыкнул я, делая предположение.
— Триста пятьдесят не хочешь? — ошарашил Ворон.
— У меня серебра нет, — тут же обозначил свою позицию я. — Я ещё Полине полтора килограмма торчу.
— Как дала бы сейчас! — Девушка ткнула кулаком мне в лоб. — Сказала же: забудь. Мы семья или погулять вышли?
— А мы семья? — Я уставился на неё.
— А вот сейчас было обидно, — зло прищурилась Полина. — Ещё раз такое вякнешь, я тебе серебряной пудры в чай подмешаю.
— Р-р-р, — передразнил девушку я и обратился к Ворону: — Ну и чё встал? Давай уже двигай, ночь не бесконечная. И это… если хоть царапину на борту моей ласточки увижу, я тебе голыми руками сердце вырву.
— Я мухой, — отмахнулся он и скрылся в лесу.
А я прислушался. Как вдруг мир расширился до необъятных размеров. Я даже глаза прикрыл, чтобы сосредоточиться на обострившемся слухе. И вдруг темнота взорвалась, покрылась дымчатым узором, будто нарисованным морозом по стеклу. Только в нём не было места хаосу, он казался понятным. Кроны деревьев, шуршащие на ветру, то проявлялись, то исчезали, под ногами копошились ползающие твари, и я мог слышать и видеть каждую из них. Жучки, паучки, какие-то мухи, комариный писк… Каждое насекомое, что производило хоть малейший звук, тут же отображалось на узоре. И, естественно, Ворон, который пёр через лес. Он, будто медведь, хрустел и трещал всем, что попадалось ему под ноги.
— Брак, что с тобой⁈ — ударил по ушам громкий голос Полины.
И он в мгновение ока выдернул меня из чудесного мира звуков. Голова вспыхнула болью. Показалось, будто я внезапно оглох и теперь могу слышать только собственное сердце, которое грохотало набатом. Желудок подпрыгнул к горлу, заставив меня скорчиться в нелепой позе, но я смог сдержать порыв рвоты.
— Брак… — Голос Полины теперь проникал в уши, словно сквозь вату. — Эй, давай я тебе помогу…
— Не надо, — отмахнулся я, наконец вернув себе управление собственным телом. — Пф-ф-ф, — выдохнул я и вытер покрывшееся потом лицо. — Что это было?
— О чём ты? — уточнила Полина, которая всё ещё не понимала, что со мной происходит. — Расскажи. Ты вдруг замер, а потом упал на четвереньки…
— Я слышал… — начал было я и задумался, не зная, как описать свои ощущения. — Фух… Ща…
Я вернулся обратно на бревно, отдышался и на пальцах принялся рассказывать то, что со мной произошло. По мере понимания глаза Полины становились всё шире, и до меня начало доходить, что произошедшее несколько выбивается за рамки обычного обращения.
— Что? — спросил я, глядя на то, как внимательно девушка меня изучает.
— Это очень странно, — пробормотала она. — Со мной ничего подобного не происходило.
— А как это было у тебя?
— Да как-то спокойно, — пожала плечами она. — Вначале трясло из-за температуры, потом навалилась слабость, да такая, что я не могла и рукой пошевелить. Я вырубилась в каком-то подвале, а когда проснулась, уже больше не была собой. Никаких изменений в органах чувств не наблюдала.
— А сейчас? Ты можешь видеть ушами? — тупо сформулировал я своё состояние.
— П-хах, — не сдержалась и хохотнула она. — Нет, Брак, ушами я видеть не умею. Но слух стал гораздо острее, я до сих пор слышу, как Ворон продирается сквозь кусты. Хотя он уже отошёл на приличное расстояние.
— А если глаза закрыть? — спросил я.
— Ничего, — покачала головой она. — Всё как и должно быть. Слышу чуть ярче, но в картинку это не превращается. Может быть, ты становишься высшим, в смысле — альфой?