Я не был столь глуп, чтобы считать, что кучка пассивщиков справится с кучкой активщиков. В прямом столкновении мы проиграем и потеряем все, а этого я допустить не мог. Потеря нескольких баллов за выживание и рядом не стояла с потерей баллов за добычу трофеев из настоящего излома.
— Ты уверен?
— Уверен.
— Тогда... я согласен.
— Сообщи всем, что я отправился проверять расположение излома, в который пойдем завтра. Остальные пусть отдыхают. От берега дальше трех метров не отплывать.
— Да-да, жмурики нам тут не нужны, — иронично повторил за мной Стас. — Никто не хочет умирать. А про группу спасения ты прав. За тонущим прийти не успеют. И мы вряд ли чем-то сможем помочь. Самим бы не утонуть.
— Стас! Ты и вправду его отпустишь? — взвизгнула Таня, грозясь привлечь лишнее внимание к нашим планам. Над нами и так дрон летал, подслушивая. Мне только буйства детишек не хватало. — Это слишком опасно! Давайте найдем другой излом! Я уже отдохнула! Я смогу! Витя, разуй глаза! Течение слишком быстрое! А у тебя вообще никакого дара нет!
— Зато есть опыт.
Моя последняя фраза заткнула девушку и сняла все дополнительные вопросы у Стаса. Плевать, что там записал дрон. Если кто-то из преподавателей начнет спрашивать, что у меня там за боевой опыт, скажу, что соврал, чтобы заткнуть этих двоих. Ну, или назову пару названий компьютерных игр. В моем текущем двадцатилетнем возрасте такое оправдание все еще будет нормальным.
— Ты точно спятил, — закончила Таня, отойдя от меня на два шага. — Пойду следить за Юлей, чтобы она ничего не выкинула. Как ты и сказал.
Таня развернулась и ушла. Стас тоже направился к другим парням отвлекать их внимание от моей вылазки в излом. До Гумилева явно дошло, что в белом изломе тоже легко подохнуть, и то, что ему не придется туда идти, принесло ему облегчение. Гумилев пошел в АПИК за знаниями оценщика, чтобы потом сидеть в кабинете, а не бегать по «чужим мирам».
Я разделся до трусов и, убедившись в отсутствии дрона поблизости, спрятал одежду в пространственный карман бездны.
Не рассчитывая доплыть до портала по прямой, я взял значительно правее против течения, понимая, что течение значительно вмешается в мою траекторию. Это тот самый случай, когда на математике желательно было не спать, а ответственно учиться. Прикинув с запасом, я вошел в воду.
Вода была теплой в сравнении с водами, в которые мне уже доводилось входить раньше. Теплее, чем в мой ночной заплыв, устроенный ныне депортированной дочерью Шлятского. И уж точно намного теплее, чем... ай, не важно.
Течение было достаточно быстрым, чтобы я сосредоточился исключительно на безопасном путешествии до цели. На другие мысли у меня не было ни секунды свободного времени. Благодаря запасу точки вхождения в воду, я благополучно добрался до портала и нырнул на глубину.
Знакомое чувство преодоления границы двух пространств охватило меня, и из воды я выбрался на берег. Щелчки затворов были настолько громкими, что даже преграда из заложивших уши воды не остановила громкие звуки.
Удивившись, я повел головой слева направо и справа налево и поднял руки, сдаваясь. Меня окружал с десяток бойцов с винтовками Мосина — легендарный нарезной охотничий карабин, который в изломах использовал только один тип «покорителей».
БРАКОНЬЕРЫ
Мосинку всегда использовали на гражданке, охотясь на обычных животных, рассчитанных на получение мяса и шкур, а не на тварей изломов. Гражданскую версию от браконьерской отличали лишь материалы, из которого создавались «внутренности» и со стороны одну версию от другой не отличишь.
Под прицелом как минимум десятка винтовок мне было не дернуться. Мужик в черной балаклаве надел мне на шею уже знакомый мне прорезиненный рабский ошейник и что-то подобное затянул на запястьях у меня за спиной.
— Третий, четвертый, этого буйного в клетку. Второй, бери парней и забирай остальных. Не забудь про его артефактную кружку.
Кружку? Артефактную? Откуда он узнал про кружку, которую я придумал как оправдание наличия у меня питьевой воды? Голове щелкали шестеренки, но этот вопрос я пока отложил до лучших времен. Пока я был озабочен тем, что привел в лапы браконьеров одиннадцать вчерашних школьников, ни один из которых не способен дать отпор вооруженным преступникам.
Самое паршивое было даже не это, а уровень опасности излома. Пока меня вели в неизвестном направлении, я видел растительность, определял виды и осознавал, что в белых изломах такие виды не прорастали никогда. Никогда. Вообще никогда. Для их произрастания требовалась прорва энергии, а сейчас вся зеленка и не очень зеленка бежизненно пригибалась к земле.
Подобное происходило всегда после уничтожения ядра излома, но тогда сам излом закрывался, исчезая. Но излом не исчезал. Из него будто выкачали большую часть энергии наподобие моего использования бездны и оставили немного, чтобы сохранить целостность ядра. А энергию могли закачать в сосуд на подобие тех, которые использовались в бомбах в «Цветочном доме» Лисовских.
За двадцать лет люди могли разработать такие сосуды как минимум для попытки создания альтернативного источника электроэнергии. Энергия ядер изломов не настолько опасна, как ядерная энергия, используемая в ядерном оружии массового поражения, но и в ней нет ничего хорошего для обычного обывателя.
Меня привели в шатер и кинули в одну из пустых одноместных, а потому очень маленьких, клетушек. Соседний шатер был гораздо больше, и что-то подсказывало мне, что там были клетки побольше. Иначе зачем были поставлены другие шатры?
Шатры, а не палатки. Это было основное, что говорило о создании постоянной стоянки, а не о разбитии лагеря на десяток-другой ночей.
Я спокойно сел на твердую землю, продолжая обдумывать сложившуюся ситуацию. Я пообещал Стасу и Тане обернуться за час, хотя стоило сказать им, что без меня стоило валить на финиш и звать помощь. Облажался я здесь, согласен. И других подставил, предложив искать излом, а не клад.
В одиночестве и полной тишине я обратился внутрь себя и попытался вспомнить, энергию каких нескольких изломов я поглотил из бомб в доме Лисовских. Одна из энергий точно принадлежала этому излому.
Тогда ситуация вырисовывалась двоякая: либо люди научились объединять энергии разных ядер, либо использовалась энергия ядра растущего зеленого излома в состоянии трансформации в черный. Именно при трансформации растущего излома из зеленого в черный ядро раскалывалось и образовывало два независимых ядра с разными энергетическими структурами.
С таким мне в одиночку не справиться. Я вытащил из бездны смартфон... и вернул обратно, увидев, что связь отсутствовала. Учитывая что Евгений Шлятский подогнал мне самый лучший смартфон с возможностью связи в изломах, значит этот излом как минимум синего уровня опасности. В синих изломах вообще вся техника отказывалась работать.
Связанные за спиной руки стали раздражать, и я тут же достал перочинный нож с нанесенными на него рунами, влил немного энергии ядра излома, поглощенного из бомб, и срезал прорезиненную хрень с запястий. Сразу же стало легче. Нож и хрень тут же кинул обратно в пространственный карман.
Будь я один, я бы сбежал. После усиления бездны я смогу пробить портал даже из синего излома, а вот барьер зеленого пока не пробью. Барьер трансформирующегося излома мне тем более не взять нахрапом.
Пока никого не было, я попробовал открыть портал и тихо чертыхнулся под нос. Я не то что не пробил барьер портала, я даже не смог открыть портал внутри барьера, что говорило о самом худшем случае — трансформация излома из зеленого в черный либо завершена, либо скоро завершится. Внешне излом выглядел как белый, пототму что из него долгое время выкачивали энергию. Сто процентов, что реальный уровень опасности знал только я.