На стоянке пока все было тихо, но приближалось время очередной проверки, и труп моего охранника наверняка обнаружат. Я как раз дошел до края стоянки, и дальше был только полудохлый лес.
Серые иссохшиеся стволы, которые одной-двумя ладонями можно обхватить, вцысились в само небо метров на двадцать-тридцать. Даже с моим опытом мне было сложно опознать, что это за деревья, в уж слишком паршивом состоянии они находились.
Зону полудохлого леса я поспешил пройти как можно быстрее. Будь день — я был бы как на ладони. Любой, самый простенький тепловизор сделает из меня легкую цель.
«Бамбуковая зона» не заканчивалась, а наоборот частила все сильнее и сильнее. Поначалу стволы стояли одиноко, но чем дальше я заходил, тем чаще видел слившиеся друг с другом. Эти деревья не походили ни на что, встреченное мною ранее. Разве что случайно пришедшее в голову сравнение с бамбуком, встречавшимся мне исключительно в изломах Дальнего Востока и азиатских стран.
Запыхавшись, я ненадолго остановился и прикоснулся к поверхности одного из четырех слившихся воедино стволов. Гладкая и холодная кора была похожа на прошедший выплавку металл. Я был озадачен. Еще ни разу за свою первую жизнь я не встречал ничего подобного!
— Черный излом, — был вынужден сделать вывод я. — Растущий черный излом.
Это было еще хуже, чем просто черный излом. В прошлой жизни мне удалось лиш несколько раз побывать в черных изломах, и каждый раз я чудом уходил живым и недостаточно помятым для получения инвалидности.
Душевно мне поплохело от ощущения реальной подставы, и я кинулся вглубь полудохлого леса. Мне стало очень страшно оттого, чем на самом деле мог оказаться этот излом. Я даже в мыслях не допускал, что это чувство могло быть рациональным.
То ли от страха, то ли от недостатка выносливости, по шее и по спине тек холодный пот буквально ручьями. Я бежал до самого рассвета, пока не очутился на выкорчеванной площадке с двумя парящими в двух метрах над землей серыми кристаллами.
— Невозможно, — ухнул я. — Так не бывает. Нет. Нет-нет-нет.
У меня не хватило сил, и я рухнул коленями в землю. Поверить в то, что видели мои глаза, было невозможно. А видел я трансформацию черного излома в белый. Белый двухъядерный.
Двадцать пять лет назад человечество с огромным трудом закрывало зеленые изломы. После закрытия трех черных изломов Российское Царство объявило себя Российской Империей тридцать первого декабря тысяча девятсот девяносто девятого года во время новогоднего телепоздравления. Притом я участвовал в закрытии всех трех.
Я не могу позволить серому излому завершить трансформацию в белый двухъядерный. Стабильный черный излом приравнивался к катастрофе национального масштаба. Страшно представить, каким будет следующий уровень сложности.
Несколько фотографий с разных ракурсов, несколько десятков минут видеозаписей — это мой первый серый портал, и я не мог упустить ни крохи информации. Где один, там и два. Я — профессионал. И как бы страшно не было, я в первую очередь должен сделать свою работу.
Для изучения серых порталов было бы лучше понаблюдать за изменением оттенка цвета от черного к белому, но я также прекрасно понимал насколько опасен переход растущего портала на новый уровень. Разница могла быть колоссальной, что ни одна рейд-группа в мире не справится с новым типом.
Начнется конец света, если портал рухнет и случится катастрофа — все твари повалят из излома наружу. Мне не хотелось думать, что такое возможно для этого излома, но с какими только «сюрпризами» я не сталкивался раньше? Проще перечислить, с какими не сталкивался: проблем с фантазией у меня никогда не было.
Оружия, пригодного для разрушения излома, у меня с собой не было. И вообще нигде лично у меня не было. Какое оружие возымеет хоть какой-нибудь эффект на серый излом, у меня было пара идей, но не факт, что те сработали бы. Оставался только один вариант — закинуть оба ядра ко мне в бездну и медленно поглощать. Только бы не аукнулась мне эта жадность.
В чем прелесть трансформирующихся изломов — так это в отсутствии защитного барьера вокруг ядра (или нескольких ядер). По толщине защитного барьера можно определить возраст излома, которая с каждым годом становится все прочнее и толще. Вся запасенная энергия во время трансформации расходовалась на сам «тяжелый» процесс трансформации, обнуляя защитный барьер и оставляя ядро (или несколько ядер) совершенно беззащитными (за исключением их собственной прочности).
Можно сказать, мне повезло. Повезет еще больше, если мой пространственный карман не разорвет от несоразмерной нагрузки. Но другого способа разобраться с серыми ядрами у меня не было, даже если бы было подходящее оружие под рукой. Страшно представить, какой взрыв произойдет при уничтожении хотя бы одного ядра, и взрывная волна уничтожила бы и меня, а не только весь полудохлый лес до самой стоянки работорговцев (а то и все шатры бы смело вовсе).
Напрягала и одновременно радовала реакция бездны, жаждущей поглотить целую прорву энергии, которую я ощущал от двух кристаллических ядер серого излома. Я немного постоял в нерешительности, а затем одним махом заглотил мой самый невероятный трофей.
Меня тут же одолела усталость, окончательно прибив к земле, словно я не просто объелся, а обожрался как свинья калорий на шесть-семь тысяч за один присест. Даже затошнило, но практически пустому желудку блевать было нечем. Но энергия рвалась наружу, несмотря на все наши с бездной совместные усилия усмирить и поглотить ее.
Я постарался уйти в медитацию, и вскоре мне стало намного легче. Меня больше не выворачивало наизнанку, но самочувствие продолжало быть не просто паршивым, а реально отвратительным. Пока не переварю все, мне не станет нормально.
Пока я не мог двигаться (по крайней мере встать на ноги и не грохнуться обратно на землю), я достал из пространственного кармана смартфон и прикинул, куда мне стоило позвонить, раз уж связь появилась. АПИК отпадал сразу, поскольку у меня были серьезные подозрения, что куратор моей группы участвовал каким-либо образом в похищении. Звонить СКИтам на горячую линию тоже смысла не было, ведь работорговцы (даже в изломах) — не их работа.
Это был сложный вопрос. Если я позвоню в службу спасения (гражданскую), то либо они будут очень долго реагировать, либо в первую очередь сообщат в АПИК. Это не ок. Военную службу спасения упразднили вместе с исчезновением катастроф в две тысячи седьмом году (после трехлетнего затишья).
На глаза попалась переписка с Лисовским Леопольдом Никифоровичем, и я сознательно нажал на кнопку вызова — уж в таком деле старый пень не подведет и свяжется с кем надо. Великий старый князь он или кто?
— Пошел на хер, Теневский! — было мне ответом от дочери старого пня, матери Ани и Светы. — Мне только мести работорговцев не хватало. Клан Лисовских в это дело не полезет!
На заднем фоне ей поддакнул действующий великий князь, который недавно разбил голову в ДТП, пока искал похищенную Аню. И таким образом я навсегда вписал Лисовских в личный список людей, с которыми нельзя связываться ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах.
От автора:Большая просьба поделиться впечатлением о прочитанных главах и поставить лайк. Обратная связь от читателей помогает продвигать книгу и радует автора)
Глава 21
Лисовские вычеркнуты, а текущий список контактов не радовал разнообразием. На глаза попался контакт Ольги Вахмутовой из СКИтов. Мы с ней обменялись номерами до того, как меня забрала скорая. Сможет ли Ольга связаться с Игорем Лебедевым? Уж он точно знал, что делать при обнаружении работорговцев и при наличии заложников. Это не было его прямой служебной обязанностью, зато был опыт столкновения с работорговцами в прошлом.