Дни для меня слились в один сплошной кошмар. Султан куда-то отбыл, днём я просиживала в полном безделье. Мне ничего не хотелось, всё буквально валилось из рук. Особнание того, что сама закрыла за собой ловушку тяжёлым грузом лежало на сердце. Цена моей ошибки была слишком высока.
________________________________
Дорогие читатели, музе грустно, ей хочется плюшечек ( лайков, репостов и комментариев, как вам книга. Чем нравится или наоборот разочаровывает)
Родной дом
- Госпожа, вам оказана великая честь! Вас приглашает на ночь султан. Давайте скорее одеваться!- произнес старый евнух, предварительно проговарив для всех останых то же самое на восточном. Все загудели, служанки подскочили, засуетились.
Но сегодня всё было совсем иначе. Вместо бани, массажа, благовоний и прочих уже привычных мне вещей, прямо поверх того прозрачного безобразия, что я носила здесь, меня начали кутать в черную одежду. Слой за слоем. Изверги! На улице- страшная жара: палит солнце, не продохнуть. А тут ещё и как куколку завернули. Хотя... Может это у них разновидность бани такая? Потому как с меня уже шесть потов сошло. И чувствовала я себя купустой. Не то, что лицо, мне даже глаза закрыли. Ну хоть без кляпа с наручниками обошлись, и то радость.
В сопровождении четырёх мужчин я вышла из женской части. Вели меня под руки. Я ничего не видела. Но судя по опалившему ноги жару, мы на улице.
Меня буквально внесли в какое-то помещение, посадили. Велели не шевелиться и молчать. Загремело железо. О Боже, тут ещё жарче, дышать нечем. Может это пытка такая? Я ведь задохнусь сейчас!
Неожиданно моя пыточная пришла в движение, я уловила цокот копыт. Сколько мы ехали? Целую вечность! Я просто старалась дышать. Оригинальная у них доставка наложниц. Наконец мы остановились. Снова лязг железа.
До того страшного дня, приёма, что закончится трагедией, отставался всего один день. И хочется верить, что этот день не станет для меня последним!
Из раскалённой на солнце повозки меня вытащили будто щенка. Судя по звуку и громкому "Но", мою повозку убирают. Интересно, где же я?
Кто-то невидимый завозился с одеждой. И наконец в лицо ударил солнечный свет. Я сразу зажмурилась. И следом этот хам попытался грубо и резко притянуть меня к себе. Я резко дернулась. Прежде, чем я успела подумать, с языка сорвались злые слова
- Не смей трогать меня, сссволочь- бешенство и сталь в голосе удивили даже меня. Не думала, что после этого издевательства у меня остались силы.
Руки тут же разжались. А знакомый, любимый, самый родной моему сердцу голос грустно и с болью произнес тихое
- Лиза?
Не веря в своё счастье, я открыла глаза. Усатый, бородатый, загорелый и несомненно мой мужчина смотрел на меня с тревогой.
В следующую секунду я буквально запрыгнула на него.
- Кирилл, ты!
Из глаз градом катились слёзы. Я прижималась к нему, стискивая его шею, то беспорядочно целуя его лицо, то прижималась щекой.
- Тыыыы!- скулила я.
Ещё в первый миг Кирилл подхватил меня на руки. Моё счастье было таким ярким, оно разрывало меня, заставляя слёзы течь всё быстрее.
Его запах. Почти забытый, он сейчас обволакивал меня. Объятия его были такими же горячими, он так же отчаянно прижимался ко мне, шептал "Нашел", целовал в ответ.
Гром, свист оружия. В следующий миг я спрыгнула с рук, муж задвинул меня за спину.
Мы чуть съехали с широкой, сейчас пустынной лесной дороги. Только вдаль от нас уходила моя железная повозка. Действительно? Он правда забрал меня в клетке для преступников?
А на козлах незнакомой мне кареты сидел Ворчун с саблей в руке.
Я готова была броситься обнимать и его, но всё же сдержалась. Я всего лишь радостно завизжала.
И, конечно, гном был как всегда зол. Часы, выразительно болтались на длинной цепочке. И я бы поверила в его грозный вид, если бы он не взлипнул и не вытер лицо рукавом. Плачет! Мой Ворчун плачет!
Муж подал мне руку, помогая залезть на высокие ступени. Сейчас мне было так прекрасно и прохладно. Нет, жара никуда не делась, но всё ведь познаётся в сравнении, не так ли?
-Давай помогу снять,- Кирилл взглядом указал на мой чёрный балахон. Я лишь отрицательно покачала головой, как бы мне ни хотелось содрать с себя эту гадость, но не могла же я ехать полуголой!