Сашка пожал и уже улыбнулся по-настоящему.
— Тебе не надоело сидеть дома? На улице весна вовсю!
Мальчик удивленно пожал плечами и развел руками, указывая на инвалидную коляску.
— Давай прогуляемся?
Сашка замотал головой:
— Алена ругаться будет. Холодно еще на улице, и тут такие ступеньки узкие, она пыталась меня вывезти, но не смогла.
— Ступеньки беру на себя, а маме мы не скажем.
— Догадается. Коляска будет грязная, колеса…
— Мы все вытрем, помоем, не переживай.
В глазах подростка читалось огромное желание прогуляться, и поэтому он так жалобно посмотрел на мужчину, что Диме стало стыдно. Но он быстро пришел в себя, набрал телефон водителя и приказал:
— Валера, поднимись ко мне, нужна помощь, — и уже обращаясь к Сашке добавил: — Так, давай одеваться.
Когда открыл входную дверь, Валера уже ждал его.
— Шапку! – вспомнил Сашка.
Дима схватил головной убор неопределенного цвета, покрутил в руках, вздыхая, и подал подростку.
Они выкатили коляску на площадку, с двух сторон с Валерой подняли и понесли по ступенькам вниз.
Прохладный, хоть и весенний воздух коснулся Сашкиных щек. Он радостно вдохнул, задрал голову и уставился в голубое небо.
Дима взялся за ручки коляски и повез ее. Мальчик жадно смотрел по сторонам, разглядывая деревья, дома, прохожих. Дима чувствовал себя самой подлой тварью на свете, бесчувственным чурбаном, ведь он совершал эту прогулку не потому, что хотел сделать мальчику приятное, а потому что ему нужно было избавиться от людей в его квартире.
Они вышли на старый Арбат, и Сашка обалдел: много людей, они все бежали куда-то, спешили. Справа и слева расположились художники, которые предлагали Диме «нарисовать вашего мальчика», дальше по дороге люди продавали плакаты, матрешки, военную форму и какую-то символику. Дима подкатил туда, подросток уставился на витрину со значками и дотронулся до красной звездочки:
— Это значок октябренка! Я знаю! Читал недавно.
Дима достал кошелек:
— Выбирай еще, что хочешь!
— Нет-нет, вы что, дядя Дима, мне ничего не надо.
— Я не дядя, – грубо выпалил он, но потом очень быстро смягчился, дотронулся до щеки мальчика и добавил: — Мы же договорились с тобой, ну ты чего? Давай, бери еще.
— Не могу, — огорчился тот, — Алена увидит, спросит, а этот значок я буду носить в кармане.
Дима заплатил за красную звездочку, и они поехали дальше.
Прогулка заняла чуть больше часа. За это время Николай выполнил всю работу.
Когда вернулись, Дима лично вымыл и вытер колеса на коляске и незаметно проверил установку скрытых камер, не наследил ли его специалист. Нет, все было чисто. Камеру, даже зная, где она находится, рассмотреть было практически невозможно. Он вернулся к Сашке.
— Щеки у тебя горят, — с улыбкой заметил он, — надеюсь, мама нескоро придет.
— После пяти. Я успею остыть, этот румянец после мороза. Спасибо вам большое, — Сашка запнулся, — спасибо тебе большое, Дима, я давно так долго не гулял.
В соседней квартире Николай закончил свою работу: подсоединил все провода к нужной аппаратуре и стоял довольный — ждал следующих указаний.
— Спасибо, Коля, дальше я сам разберусь.
Проводив Николая, он сам завалился на диван. Пролежал, глядя в потолок, полчаса, потом сел проверять камеры на мониторе: вся аппаратура работала прекрасно.
На экране он увидел Сашку, который хрустел яблоком, улыбнулся и набрал Давида:
— Я все закончил. Сил идти в офис нет. Приходи ко мне после пяти? Посмотрим на нашего ангела Марию Сергеевну. Сашка не врет, я в этом мальчике уверен на миллион процентов.
— Хорошо, Димон, буду. Хавчик заказать?
— Да, возьми что-нибудь. Я уже голодный, как черт.
Потом он набрал водителя:
— Валера, езжай, купи продукты детям, все по списку, который я тебе дал.
А сам опять упал на кровать и уставился в потолок.
Через пару часов он увидел на экране, как в квартиру зашел Валера с пакетами, а за ним сразу Алена с сыновьями. Валера, поклонившись, ушел, а Алена начала разбирать продукты. Она рассматривала, складывала сначала на стол, потом распределяла, что куда: в холодильник или в шкафчики. Мальчики убежали в свою комнату, а Сашка сидел за учебниками, делал уроки.
Вдруг она замерла, достав небольшую золотистую упаковку. Сашка это заметил и спросил:
— Что это?
— Халва! — восторженно ответила она.
— Круто! Твое любимое лакомство! Давай, пробуй, чего ждешь?
Алена как-то неуверенно раскрыла золотистую фольгу, отрезала ножиком небольшой кусочек и положила в рот. Прикрыв глаза от удовольствия, она сказала: