— Спасибо, — я поблагодарила, донельзя удивленная и обрадованная. Взяла цветок, стараясь не касаться Сашиных пальцев. А что? Я предупреждала, что до ужаса стеснительна.
— Тебе не будет холодно? На вечер дождь обещали.
Ну… джинсы, рубашка с коротким рукавом и легкая куртка — для предполагаемого дождя действительно холодновато, но сейчас-то его нет.
— Нет, не холодно. А прогнозам я не верю, уже которую неделю врут, — ответила. Сам он тоже не слишком тепло оделся. Синяя футболка, кожаная куртка, черные штаны, кроссовки.
— Тогда пошли, мадам Плюшкина, — улыбнулся Саша и, резко развернувшись, направился к машине. — Спорим, ты не угадаешь, куда мы поедем?
— В цирк, — ради прикола брякнула.
— Почти, да не совсем. Не в цирк — в театр… ты же помнишь Андрея? Помнишь, конечно, не отпирайся, я видел, как вы разговаривали.
— Причем тут он? — я и не думала отпираться, удивленная его странным выбором.
— Час назад он позвонил мне и потребовал моего присутствия на своем дебюте. Поверь, при всем желании отказаться я не мог, а потому… как ты относишься к художественной самодеятельности с декорациями, намалеванными рукой художника-авангардиста, и со славным сценарием, написанным одним гением-программистом, но полным бездарем-литератором?
— Никогда на таком не была, но мне интересно, — призналась я, садясь в машину.
Сашка завел мотор и мы выехали со двора.
— А Андрей — твой друг?
— А? — на секунду отвлекся Саша от дороги. — Нет, он мой брат.
— Да? — удивилась я. Братья, значит. — И не скажешь по вам…
— Поначалу всегда так, а потом замечают сходство, — пожал плечами парень.
— А про что спектакль?
— Про все до кучи, — сказал, улыбаясь. — Я пару раз был на их репетициях… Ты любишь смеяться?
— Когда как, — ответила я, уже привыкая к его странной манере перескакивать с темы на тему.
— Их постановка — чистой воды стеб… Только я не понял, над кем: над собой или все-таки над персонажами, — Саша усмехнулся, наверное, вспомнив что-то из этих репетиций.
— Ну, если так, то я за, — решила я, наконец-то давая себе немножко воли и с удобством откидываясь назад.
До этого сидела, как палку проглотили, а потому сейчас повела плечами и расслабилась.
Белобрысь за все это время не сказал ни слова, но, как только я закончила свои потягушки, спросил:
— А почему ты юбку не надела?
К-хм… У меня слов нет.
— Не захотела, — после небольшой паузы ответила я.
— Жаль…
— В смысле?
— В прямом.
Больше ни слова. Я тоже решила не продолжать эту тему, молча порадовавшись, что выбрала джинсы.
— Нам вообще долго ехать?
— Нет, пару минут.
— Зачем тогда на машине, если пару минут? — повернувшись к Саше, я несколько секунд непонимающе на него смотрела, пока тот не ответил:
— Потому что пешком было бы полчаса. Да и мне как-то не хотелось с другого конца города своим ходом добираться.
Через несколько минут мы и впрямь подъехали к среднему по размерам двухэтажному зданию.
— Сирень? Это, по-моему, при СГУ? — неуверенно спрашиваю.
— Да, Андрюха там учится… И понесло же, — со вздохом добавил.
— А ты?
— Что я?
— Где учишься? — терпеливо пояснила, поправив сережку в правом ухе.
— Нигде, я уже закончил учебу и на данный момент работаю.
— Работаешь? Ого… А на кого ты хоть учился? — встрепенувшись, с большой долей любопытства в голосе поинтересовалась я. — И сколько тебе лет?
— Мне двадцать пять. Учился на архитектора-проектировщика, — Сашка, припарковав машину, повернулся ко мне. — А ты на кого?
— На педагога!
— Ты? На учителя? — хохотнул парень, но, заметив, как я на него при этом посмотрела, постарался сделать серьезное лицо. Получалось плохо, даже совсем не получалось. Фиговый из вас актер, батенька. Ох, какой фиговый.
— Ладно-ладно, какой хоть… предмет?
— Химия.
— Тупой предмет, — скривился Саша.
— Чего? Сам ты тупой! — все. Два слова, а я, можно сказать, завелась. — Да химия — самое нормальное из всей той белиберды, что нам преподавали!
— Чего там нормального? — в ответ возмущается беловолосый. — Формулы? Задачи? Цепочки? Да та же алгебра в сто раз лучше! Там хотя бы все точно и понятно!
Забыв, что алгебра вроде как второй мой любимый предмет, я перебила:
— Какая на фиг алгебра? Ты сам-то, сто пудов, дуб дубом в химии был, чтобы понимать ее…
За все время нашего «мирного разговора без перехода на личности» я все ближе и ближе наклонялась к возмутителю моего душевного спокойствия.