— Повеселились? Ты издеваешься? — склонив голову набок, устало поинтересовалась я. — Да у меня чуть язык не отсох, пока я объясняла ей, что Маринка тебе всего лишь сестра, а никакая не дочь!
Но, если говорить честно, я жалела далеко не свой язык. Мне просто было жаль зря потраченного времени и упущенной возможности подольше побыть с Сашей… и Мариной.
— Да? А мне так не показалось. По-моему, ты бы с удовольствием еще побеседовала с той милейшей женщиной.
— Хватит прикалываться, не хватало мне еще с тобой разругаться.
— Ладно-ладно, больше не буду, — примирительно прошептал беловолосый, щелкнув меня по носу.
— Офигел?
Но ответом мне стал лишь тихий смех и немного кривая улыбка.
— Саш, а раз сестричка твоя на «Ромашке» катается, может, мы на «Колесо» сходим?
— А ты хочешь? Ну, пойдем. Только скажу, чтобы Марину еще пару раз прокатили. Я быстро, — сказал заботливый братишка и отошел договариваться.
— Ну как, все нормально? — спросила, когда он вернулся.
— Да, все «зер гуд», — ответил, оглянувшись назад. — Теперь Маринку минут двадцать с «Ромашки» не выпустят.
— Пойдем тогда?
— Угу, — задумчиво согласился парень, уставившись себе под ноги.
— Са-а-аш?
— Что?
— Ты чего спишь?
— Не сплю, просто задумался, — пояснил белобрысик.
— О чем? — из него что, каждое слово нужно вытягивать?
— Да так, ни о чем, — не захотел вдаваться в подробности мой кавалер. — Лучше скажи, какое желание я тебе продул? — Саша взял меня за руку и потянул в сторону обозревательного аттракциона.
— Не знаю, еще не придумала, — созналась я, в свою очередь крепче сжимая его ладонь. — У меня в голове сейчас совсем другие мысли.
— Какие? — тут же заинтересовался блондин, отвлекшись на пару секунд, чтобы купить билеты.
— А не скажу, — с капризными нотками в голосе произнесла я и добавила: — Ты ведь мне тоже ничего не говоришь.
— Лиса, — усмехнулся Санька, закатив глаза.
— Патрикеевна? — подсказала я, первой забравшись в кабинку закрытого типа.
Жалко-жалко. Выпрыгнуть, если что, никак не получится. А зачем мне выпригивать-то? Сашка — интеллигент (ага, на десять процентов из ста), приставать не будет.
— Хуже, не Патрикеевна, а какая-нибудь там… Рудольфовна, — выдал он со своей фирменной улыбкой — наглой, ехидной и очень самоуверенной.
— Почему Рудоф… Рудольфовна? — удивилась я, покосившись на его губы, а сама подумала: «Не нравится мне эта ухмылка. Ненастоящая она…».
— А это выговорить сложнее, — пояснил Саша.
— Тогда понятно, — со знанием дела кивнула и вдруг, наконец-то решившись, потянулась к нему (в кабинке было четыре места, но сидели мы на одной стороне).
Наверное, он подумал, что я захочу его поцеловать, но… с моим-то стеснением? Нет, мне придумалось кое-что другое.
Пользуясь тем, что парень не отодвигается, я протянула руки и… схватила его за щеки. Именно так, как любят делать многие бабушки — растягивая в разные стороны и чуть ли не приговаривая: «Ох, какой хлопец вымахал, ох вымахал…».
— Ты чего делаешь? — непередаваемым голосом, в котором смешалось и удивление, и офигевание, и даже беспокойство (за мое душевное здоровье, наверное) спросил Саша.
— Массаж лица делаю. А то оно у тебя какое-то перекошенное.
— Ну, спасибо, — поблагодарил меня за столь «лестный» комплимент блондин и неожиданно…
— Сашка! Укушу! — заверещала я, когда этот не слишком культурный тип пересадил меня к себе на колени и начал щекотать.
— За что? Я тебе массаж ребер делаю, — усмехнулся он, удерживая меня.
— Саш… Сашка, зараза… Отпусти меня! Вот заработает сейчас «Колесо», грохнемся же оба!
— Не бойся, не грохнемся.
— Саша! — чуть ли не прохныкала я, уткнувшись в чужое плечо. — Мне уже смеяться больно!
Я надулась, и, что удивительно, щекотание тут же прекратилось.
— Утомилась, деточка?
— Отстань! И дай слезть нормально, — попросила я, пытаясь перебраться обратно на свое место.
— Сиди уж. А то сама, без поддержки, точно свалишься.
— Не свалюсь, — упрямо пробормотала я, но попытки встать прекратила.
— Ну-ну, — хмыкнул Саша, дотронувшись до мой щеки, а затем, слегка наклонившись, поцеловал… Так поцеловал, что мне показалось, будто я могу сгореть. От чего? От его тепла, конечно же. Или от нашего тепла?
А еще, вопреки всякой логике, охлаждаться почему-то не хотелось.
— Маш, — позвал парень через несколько минут, отстранившись.
— Что? — спросила я, глядя в его — так и хочется сказать — смеющиеся глаза, и невольно отвечая на эту добродушную, ласковую улыбку.