— Саша! — тут же прикрикнула я, закрыв глаза свободной рукой. — Детский сад, штаны на лямках!
— А то, — самодовольно подтвердил новоявленный детсадовец, оттягивая невидимые подтяжки.
— Эх, ты… Ну ладно, пошутили и хватит. Давай, лучше отойди чуть-чуть назад. Сейчас еду в кастрюлю засыпать буду.
— Засыпай, я тебе мешаю?
— Хорошо, если что случится — сам виноват.
Секундой позже:
— Ш-ш-ш! Кто ж так засыпает?! — зашипел Сашка, когда ему на руку попало достаточно большое (ну, это по моим скромным меркам) количество горячей воды.
— Я, — виновато буркнула я. — Прости.
— Ничего, — вздохнул покалеченный, открыв кран с холодной водой.
— Дай посмотрю, — попросила я, пытаясь заглянуть в лицо парня. Бесполезное занятие, учитывая, что кругом все та же темнота, а фонарик Саша оставил валяться на небольшом столике-подставке. — Дай, дай посмотрю.
— Зачем? — развернувшись, спросил блондин.
— Надо, — упрямо заключила я, взяв не сопротивлявшуюся конечность. И в моем упрямстве была определенная цель. Аккуратно переплетя наши пальцы, я осторожно подула на обожженное место и, почти не касаясь кожи губами, поцеловала.
— Маш, Маша, — позвал белобрысый олух. — Слушай, а ты там тоже… не ошпарилась, а? Ты чего такая странная?
— Идиотина, я тебя так утешаю, между прочим! — слегка скривившись, возмущенно ответила я и потопала обратно к плите.
— Фонарик бери, а то мне опять ничего не видно, — тихо буркнула, помешивая пельмени. — Если хочешь — ешь и можешь ехать.
— Прогоняешь? — спросил парень, и по его голосу я бы не смогла сказать, что он сейчас чувствует.
— Нет, — чуть поразмыслив, все же произнесла я. — Просто тебе же, наверное, домой хочется. Спать лечь, да и Маринка у тебя.
— Марина с Андреем, — поправил меня Саша и, как будто о чем-то неожиданно вспомнив, поинтересовался: — А давно у тебя это?
— Что?
— Ну… страх перед темнотой, — неуверенно пояснил он.
Неуверенно? Это точно тот нахальный тип, которого я встретила несколько недель назад?
— Перед темнотой — относительно недавно, а перед тишиной… да всегда.
— Расскажешь? — с осторожностью сапера на вражеской территории спросил парень.
— А что рассказывать-то? Банальщина. Одним словом, детские страхи. Ничего интересного.
— …
— Саш, — вздохнув, устало пробормотала я (ну как он не понимает, неприятно мне говорить об этом, особенно сейчас). — Ладно, только отстань. И, чур, не ржать!
— Я, по-твоему, совсем того, чтобы ржать?
— Ну, на нормального ты тоже не особо смахиваешь, — с ехидцей ответила я и, помолчав несколько секунд, все-таки начала:
— Тишину я не люблю с самого детства. Не знаю, как объяснить понятнее, но… тебе когда-нибудь приходилось чувствовать на себе чужой взгляд?
— Было пару раз.
— Вот и у меня так же. Стоило остаться одной — в тишине — как тут же начинало что-то мерещиться. В детстве мне казалось, что стены и вещи смотрят на меня каким-то долгим злым взглядом. В свою комнату в отсутствие родителей я вообще старалась не заходить. Знаешь почему? У меня там повсюду были разбросаны мягкие игрушки — всякие зверушки, герои сказок, обычные куклы, с которыми я не играла… и у всех у них, естественно, были глаза. Понимаешь, о чем я?
Саша, подойдя чуть ближе ко мне, осторожно кивнул.
— Но это всего лишь тишина. С ней с горем пополам можно бороться: включить телевизор или радио, выйти на улицу, в конце концов… Намного страшнее оставаться в темноте.
Я чуть-чуть помолчала, собираясь с мыслями.
— Когда мне было лет девять-десять, мы поехали в гости к дедушке. Он жил в лесу, потому что работал лесничим, а сам лес и не лес толком. Так, пара деревьев и небольшая полянка. Звери там, конечно же, были, но не хищники. Бояться было нечего, и мы спокойно могли ходить хоть в самую глубь.
— И ты пошла? — перебивая, спросила моя персональная жилетка. Ну, а как его еще назвать? Я ж ему сейчас вроде как душу раскрываю, выплакиваю свои проблемы… Так что точно жилетка.
— Нет, я никуда не ходила, наоборот, отказалась погулять с семьей вечером по лесу и осталась одна в доме. Поначалу мне было хорошо, весело даже. Я включила телевизор, чтобы не было тишины, наделала себе кучу бутербродов и отдыхала от своих мелких. Все бы хорошо, но через час позвонили родители. Сказали, что они вышли из леса и сейчас направляются в поселок, к кому-то в гости. И сказали, что могут меня подождать, чтобы я не сидела дома одна, вдруг они задержатся. Но я, дура, и тогда отказалась… Через полчаса стемнело, еще через час выключили свет. И знаешь, что я первым заметила? Естественно, тишину… и, может, тебе это покажется бредом, но тогда мне показалась, что это другая тишина. Намного злее и намного… быстрее.