— Быстрее?
— Да, быстрее. Она не стояла на, месте, а, казалось, с каждой секундой подбиралась все ближе и ближе ко мне. С каждой секундой… Сашка, — я жалобно всхлипнула, в глазах мгновенно появились слезы, — я испугалась! Я… я тогда… там такое было! Я рычание слышала, Саш! Настоящее рычание! — развернувшись, я протянула руку, ища поддержки. Парень понял это, а потому просто притянул к себе, успокаивающе гладя по голове. — Хуже звериного! Как будто, будто… — всхлипы перешли в тихое рыдание, и я уже не могла связно говорить, только урывками. — Я… мне действительно показалось, что кто-то схватил мня за руку! Кто-то, очень мерзкий. Не знаю, как мне в голову пришла эта мысль, но… свободной рукой я вцепилась в крестик на шее… сразу же эта мерзость меня отпустила. Я не знаю… сколько просидела одна в темноте, с той тварью… но когда включили свет, вся мебель в комнате оказалась перевернутой… но, Саш, я… я сидела на месте и никак не могла устроить весь тот бардак!.. На следующий день мы с родителями уехали в город, на осмотр в психиатрическую клинику… папа на этом настоял, — всхлипнув еще раз, я замерла, пытаясь сосредоточится на Сашкином тепле и успокоиться. — И все. Мне поставили диагноз, но он так и не подтвердился…
— Какой диагноз?
— Потом… Давай потом? — шепотом попросила я, со злостью утирая дурацкие слезы.
— Хорошо. Извини…
За всеми этими разговорами мы с Сашей как-то позабыли о стоящей на плите кастрюле. И вспомнили о ней лишь тогда, когда вода с шипением стала выходить «за борт».
— Прелестно, — буркнула я, не переставая злиться на все, что только можно: на себя, на Сашку, на ситуацию… на пельмени.
— Маш, да ладно… плюнь ты на все это и иди спать, — предложил он, кивнув в сторону печки.
— Спать? Смеешься?
Ну конечно, я тут столько всего «радостного» вспомнила, что усну в три секунды. Мечтать не вредно.
— Ну, хочешь, я у тебя заночую, а? Или все-таки уйти? Сомневаюсь, конечно, но, может, ты хоть тогда успокоишься.
— Нет! Не надо уходить… оставайся.
— Тогда не плачь.
— Я не плачу! Это просто… не сдержалась. А так я почти никогда не плачу!
— Ну, хоть в этом плюс. А то я уже начал думать, что получил себе настоящую плаксу, — усмехнулся блондин, потеревшись щекой о мою макушку.
Вот же зараза… Не упустит возможности подколоть даже в такой момент!
— Спасибо за «поддержку»!
— Не за что.
А от ужина он все-таки отказался, объяснив это тем, что на ночь, оказывается, есть вредно. Но я-то понимаю, что Саша просто-напросто испугался той непонятной кашицы, что получилась вместо пельменей: мясо вывалилось и каким-то образом умудрилось подгореть, а тесто слиплось в небольшие комки. Фу, одним словом.
А еще мы решили (по большему счету я) спать в одной комнате. Да, я заячья душа, боюсь темноты, тишины и всего такого и не скрываю этого! А потому пускай этот белобрысый думает что угодно, но главное — мне с ним будет спокойней. Остальное же не важно… Может быть, утром мне придется поменять свое мнение, но сейчас не утро — ночь.
— Тебе помочь? — спросил Саша, зажигая последнюю, четвертую свечу.
— Не надо, — отмахнулась я, кряхтя и пытаясь разложить диван в зале.
— А я все равно помогу, — заупрямился мой ночной слушатель, подойдя и одним рывком разложив спальное «ложе». — Ну все! Можно ложиться, — сказал он, и я с удовольствием плюхнулась на диван. Подушечка, как же я по тебе скучала… — Маш, ты что, в одежде спать будешь?
— Да, и тебе советую, — сонно улыбнувшись, ответила я и отключилась.
Волшебная у меня подушка, волшебная… или это Сашка волшебный? Навряд ли, конечно, но кто знает…
Утро наступало медленно и крайне неохотно. Хотя, может, это просто я не хотела просыпаться? Да и зачем? Тепло, уютно… пофиг, что заснула в одежде. Не в первый раз, а значит, не привыкать. Но кое-что все же выбивалось из моего привычного расписания хомяка-засони — это настораживающее тихое сопение за спиной.
С опаской приоткрыв глаза и осторожно повернувшись, я не смогла не улыбнуться. Впрочем, улыбка быстро слетела, оставив вместо себя потрясающее чувство неловкости.
Сашка не пожелал меня слушаться и все-таки стащил с себя футболку. Хорошо хоть джинсы оставил, а то мое лицо вообще бы в помидор превратилось.
«Красавец», — пронеслась горделивая мыслишка, заставив меня при этом порядком удивиться. Хотя… а зачем, собственно, отрицать очевидное? Пусть Сашка и не эталон красоты, но мне-то он нравится… особенно сейчас, когда без футболки. — «Ешкин кот, Маша, хватит думать! Ты сейчас себя в краску еще больше вгоняешь, чем полуголый блондин, лежащий совсем рядом!»